Строения – как иероглифы,их надо учить много лет.Мы думали, это уродливо,но время сказало, что нет.Какая-то шторка отдернута,сошел неприятный налет…Мне кофе горячего черногоровесница века нальет.Останется неповторимое,вторичное смелется в пыль.Железобетонная химия,брутальный увесистый стиль.<p>Александр Шаганов</p>Родился в Москве. Советский и российский поэт-песенник автор слов к популярным эстрадным песням. По профессии – инженер и звукорежиссер.
* * *И снова осень. Снова, снова осеньС высоким взором чопорных старух.Несносен друг, я сам себе несносен;День только глянул, глянул и потух.И вечер тут как тут… Не провороньтеСмущение печальной наготы —Молчат деревья грустные во фронте,Беседки, лодки, лавочки, мосты…И одинешенек бредешьв озябшем парке —И радостно, и жутко, что вот-вотКакая-то назначенная шуткаС ног на голову все перевернет!Захнычет птица, или ветка хрустнет,Иль потемнеет разом небосвод —И страх возьмет свое и не отпуститДо крика, до таблеточных хлопот.Уж лучше дома – пьешь напропалую,С друзьями предаешься баловству.А я целую, плачу и целую,Как девушку, пропащую, листву.* * *Колеса крутятся, горят подфарники,Блестит шоссейное веретено.Автомобиль да я – мы с ним напарники:Ему – на топливо, мне – на кино.Ему плевать, что ночь бушует вишнями,Ему до лампочки, кто седоки,Автомобиль да я – дружки давнишние:Ему – на топливо, мне – от тоски.Ему не нравятся бугры-булыжники,Ворчит и фыркает – серьезный он!Ему прощают все в Москве гаишникиЗа то, что здорово берет разгон.Колеса крутятся, горят подфарники,Скажите, девушки, куда везти?Автомобиль да я – мы с ним напарники,Садитесь, милые, нам по пути!<p>Проза</p><p>Виктор Ремизов</p>Родился в 1958 году в Саратове. Писатель, журналист. Лауреат премии «Большая книга» (2021) за роман «Вечная мерзлота», финалист премии «Национальный бестселлер» (2017), финалист премий «Студенческий Букер» (2014), «Русский Букер» (2014), «Большая книга» (2014).
<p>Внуки едут!</p>Дед возвращался тропой по льду озера, уже обогнул остров, отсюда недалеко осталось, и все его Ключи стало видно. Белые-белые они нынче, избы по косогору будто в пуховых платках сидят и на озеро смотрят заколоченными окнами. Сосняк зеленеет над деревней, золотится стволами под вечерним солнцем. Длинная синеватая тень впереди и сбоку деда спешит, отмахивая руками.
Торопится Тимофей Степаныч, себя не чует. Ходил через озеро дочке звонить – у него в Ключах телефон не берет – и вот те на! Внуки к нему собрались! Дед чуть из штанов не выпрыгивает, то головой затрясет удивленно, а то и припляшет на ходу.
Внуков у него двое. Тимофей и Степан. Тимофею двадцать, Степану пятнадцать скоро. Последний раз в августе были. Почти неделю. Раньше одиннадцати, правда, не вставали, но накупались, в лес по грибы сходили, рыбу половили… Мелькнула та неделя, и не нагляделся на внуков. Долго потом растерянный ходил, ругал себя, что не посидел, не поговорил с ними толком…
И вот он летит домой, а сам все вспоминает. «Дедуня, – это Тимоха по телефону кричит. – Соскучились, ужас! Едем! Баню топи!»
