…Войной был сброшен в ямуНередицы алтарь —Живую роспись храмуВернут, открыв, как встарь.Так сохранились краски,Как твердое «Аминь!».В Багдаде и в ДамаскеКупили эту синь.Осколки древней фрески,А в пальцах – трепет, дрожь.Жить долго – довод веский, —Пока не соберешь.Но сколько ни пытаюсьВсей хваткою умаОсилить смертный хаос —Жизнь строится сама.И да поможет чудоНайти, как в пазле, стык,Чтоб каменная грудаПреобразилась в лик.* * *В доме, пахнущем небытием,Без детей – безысходно и глухо.Одинокую старость вдвоемКоротают старик и старуха.Так и вижу себя и тебяВ этих двух, постаревших до срока,Безнадежно и нежно любяЖизнь, что есть, – ни горчинки упрека!Не моя в том, не Божья вина,Что не выйти из тесного круга.Нам любовь во смиренье дана —Чтоб остаться детьми друг для друга.* * *Слышишь, как птицы шифруются-прячутсяВ кронах черемухи, вязов и лип?Нечто за «фьюи» и «тьюи» их значится,Если наречие перевели б.Птичий язык посложнее китайского —Гулкая дробь или мелкая дрожь…Их разговора, их пения майскогоИ с переводчиком не разберешь.В нотной тетрадочке – грязно ли, чисто ли —Пишут пернатые, тексты мельчат.Вязью арабскою выглядят издалиЧерные стаи грачей и галчат.Мне далеко до Франциска Ассизского.Целые ночи и дни напролетПочта крылатая голоса близкогоДальнему голосу музыку шлет.НА ЗАКАТЕПространства свернута метафора,Звезда – вращающийся атом,Чей свет лучится – слаще сахара,Но с послевкусьем горьковатым.Догнать бы солнце на окраине —За дальнею многоэтажкой.Превозмогая снега таянье,Птиц покормить бы над Веряжкой.Лучом прощальным поцелованыДо слез в глаза, и в нос, и губыИ кратким счастьем избалованы —Как вечера такие любы!Вдруг передастся чувство жаркоеДеревьям, их влюбленным парам, —Они, как мы, зеленой аркоюВ обнимку встанут над бульваром.СИНИЧКИ
Орнитологу Андрею Коткину
Как маленькие музыкантши,Играют-поют на свой ладМузыку, звучавшую раньше, —И кружится мир их, крылат.Тепло им в компании тесной,Пусть кроны и крыши тесны.Им пищи хватает небесной —Дожить бы, душа, до весны!Вот – алые палые листья,Рябина для вас на кустах.Мы трепету и бескорыстьюМогли бы учиться у птах.Сестрички-синички, недологВаш век и загадочна речь.Ответит всерьез орнитолог:«Все сущее – очеловечь!»А вдруг со своей колокольни,Голодные, жадные рты,Мы вам приписали невольноПрекрасные наши черты?* * *
