Землю увидеть во сне, ты сказала, дурная примета.Для посвященных – предвестье тяжелого года,как урожай огурцов, как злодейка-комета,хвост перед каждым задравшая не без дохода.Я возражу, ибо что нам, астралопитекам,в этом случайном стеченье чужих обстоятельств!Ради забавы представишь себя человеком —сразу навалится груз долговых обязательств.Трудно лететь, трудно плыть под холодной водою,трудно раскрашивать мир в надлежащие краски.Там, где погасло твое и мое золотое,трудно представить глаза без тяжелой повязки.<p>«Весь вечер пой, все утро пой…»</p>Весь вечер пой, все утро пойА после замолчиИ снова выгнется дугойДорога в УрумчиИ 95-й годАлмазный порошокПрисядет рядом и нальетУже на посошок.Горит Восток, плывет челнокПо золотым волнамПока короткий эпилогЯнварь читает нам<p>Ночной троллейбус № 20</p>В сторону Серебряного Бора(как темна листва его густая!)по волнам ночного разговорадвижемся, почти что засыпая.День был жарок, полночь – неизбежна,за окном то смерть, то бакалея.Приближаясь к линии прибрежнойзамирает старая аллея.И уже невидимы ансамблиновых зданий, слепленных по-птичьи.Созданный единым взмахом сабли,крепкий берег ждет своей добычи.Надо стать прозрачней, неприметнейстеклышка троллейбусной теплицы,чтоб исчезнуть с девяностолетней,так и недописанной страницы!<p>«Вагон остроносых турецких ботинок…»</p>Вагон остроносых турецких ботинок,Корейских носков три контейнерных блока…В аду зажигают огни вечеринок.Звезда моя жизнь, хороша и жестока!Шуруй, Polaroid, покуда сам воздухНе стал черно-белым, как яд или водка.Теперь все подряд разбираются в звездах,Но тайну хранит – полинявшая фотка,Где через размытый значок мерседесаА может, прицел, проступает такое,Что видеть подробней мешает завеса(Опущена чьей-то умелой рукою).<p>«Вторнику много надо…»</p>Вторнику много надо:он чемпион всего,сам себе крест, ограда,дилер и вещество.Я же заброшен в среду.По острию ножадымным поездом еду.Стало быть, заряжай!Ставлю кассету громав каменный пулемет.Скоро мы будем дома —вечности не пройдет.<p>Декабрьская песня</p>Усидишь ли дома по ночам,где лишь телевизор у виска,если солнца неживой кочанзасолила на зиму тоска?Выйдешь в поле – темные торчатсухостоем в ледяных поляхчеренки невидимых лопат.Сделай шаг – напорешься впотьмах.Тут и город, мертвый огород,заливает каменный бензинравнодушной тьме за отворот.Заходи в закрытый магазин,забирай что хочешь – все равно.Здесь ведь только иней на губах,а внутри дешевое винои к подошвам липнет теплый страх.<p>«Веселая тоска венецианских зим…»</p>
