Однако число завистников, злопыхателей стало быстро расти. Об этом в “Записках” есть высказывание М. Ю. Виельгорского4, что “хотят восстановить Государя против Сверчка (Пушкина), поссорить двух людей, созданных, чтобы понимать друг друга. Милости к Пушкину не переваривают”.
3
“Его я просто полюбил...”
И новый царь, суровый и могучий,
На рубеже Европы бодро стал,
И над землей сошлися новы тучи
И ураган их...
После известной аудиенции сразу было замечено, что царь приблизил к себе поэта. Пушкин был в восторге от начертанных Николаем перспектив, от программы преобразований в духе Петра Великого. Об этом, в частности, Пушкин пишет своему другу князю Вяземскому 16 марта 1830 года: “...Государь, уезжая, оставил в Москве проект... ограждение дворянства, подавление чиновничества, новые права мещан и крепостных — вот великие предметы”. Это, конечно, очень важные перспективы, задумки царя, о которых знал поэт, предполагавший при этом их поддержать, “пуститься в политическую прозу”. В этом письме другу стреляет буквально каждое слово: и о мещанах (в том числе и о купцах) сказано, и об ограждении дворянства, а главное — ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ КРЕСТЬЯН! Ведь известно, что царь предполагал освобождение “крещенной собственности”, как порою называли кормильца. Другое дело, что не все у него получилось, может быть, сказать точнее — что ему не дали совершить высшие чиновники, резко выступившие против этой реформы. Не случайно, уже умирая, Государь просил своего сына Александра начать именно с этого важного и крайне тяжелого дела. Ход и исход николаевских проектов важен для понимания и его облика, и судьбы России, но для нас особо важно позитивное отношение поэта. Поэтому он чистосердечно, не кривя душой, возражает тем, кто критикует его за якобы “ласкательство” перед царем в стихотворении “Друзьям”, написанном в том же 1826 году:
Нет, я не льстец, когда царю
Хвалу свободную слагаю:
Я смело чувства выражаю,
Языком сердца говорю...
И далее он возвращается к теме настоящих льстецов:
Я льстец! Нет, братья, льстец лукав:
Он горе на царя накличет,
Он из его державных прав
Одну лишь милость ограничит.
Он скажет: презирай народ...
