2. Запад стремится ослабить, разобщить и уничтожить русский народ. В его представлении , большевики этим уже занялись: после свершения так называемой “русской революции” в первом Советском правительстве оказалось 98 процентов нерусских, кроме того, не кто иной, как сам Троцкий заявил, что русский народ “должен послужить навозом для мировой революции”. В революцию на Западе уже никто не верил: нельзя же было рассматривать всерьез дела баварские, венгерские да гамбургские*.
Кроме того, испуганные русской смутой “сильные мира того” стали подкармливать и ублажать свой рабочий класс (их рабочим низко бы поклониться за это своим русским братьям по классу), начисто отбив у них охоту до революций. Это очень хорошо .
А Белое движение несет знамя “русской идеи”, проводит “великодержавную шовинистическую политику” (см. “СВЭ”). Это очень плохо .
3. Запад стремится в полной мере вкусить плоды победы Антанты над державами “Тройственного союза”. В его представлении , большевики, выступая за мир “без аннексий и контрибуций”, фактически отказываются от “пирога”, причитающегося России как стране, так много сделавшей для этой победы, — от доли наложенной на Германию контрибуции в 64 млрд марок, от Босфора и Дарданелл, от части военно-морского флота побежденных и т. п. Это очень хорошо .
А Белое движение, если бы оно победило, потребовало бы равного участия России во всех дележах послевоенного мира, которая не просто бы предъявила свой счет (за спасение союзников на Марне, за фактический разгром и вывод из войны Австро-Венгрии в результате Брусиловского прорыва 1916-го, когда одних только пленных было захвачено 400 тысяч, что вместе с убитыми и ранеными составило чуть ли не все вооруженные силы монархии, за... да мало ли их выручал “сермяжный русский солдат”). Россия могла бы и кулаком по столу грохнуть. Это очень плохо .
Думается, что из этих выкладок читатель и сам без особых усилий сделает вывод: Запад должен был сделать все, чтобы Белое движение не победило .
