Впрочем, мы несколько отвлеклись. Сначала ловкий ход “мюнхенцев” сработал — Гитлер, как и обещал, пошел все же на Восток, а не на Запад. Но в дальнейшем их планы вдруг пошли кувырком: разгромив Польшу, Гитлер неожиданно остановился, да еще чуть ли не брататься стал с русскими, тут тебе и дружеский совместный парад в Бресте, и любезное согласие — в соответствии с Пактом о ненападении — не претендовать на Западную Украину, Западную Белоруссию, бессарабские земли. А тут еще это новое соглашение со Сталиным — “Договор о дружбе и границах” от 28 сентября все того же 1939 года. Но “гаранты”-то уже успели 3 сентября объявить войну Германии! Как быть? Очень просто — дать понять фюреру, что воевать они на самом деле не собираются (ну прямо как чехословаки). И началось самое удивительное и трагикомическое явление в истории человечества: две страны, объявившие войну третьей, в течение девяти месяцев (!) усиленно и униженно убеждают противника, что они против него воевать не намерены: “войну эту, старик, нам просто пришлось объявить, для проформы, а ты иди себе на Советский Союз — ведь обещал же!” На “линии Мажино” тишь да благодать: на виду друг у друга французские и немецкие солдаты играют в футбол, приглашают друг друга в гости, бросают сверху листовки с нежными рождественскими поздравлениями. Известен даже факт, когда у одного французского летчика что-то не сработало, и пачка листовок выпала нераскрытой — так он, бедняга, получил суровую взбучку от командования: ведь так ненароком можно было нанести травму солдату фюрера. Больше всех потешался над этой “странной войной” Гитлер. Когда ему докладывали, что ни французы, ни англичане никаких боевых действий не ведут, он довольно потирал руки: “Ну, они у меня дождутся!” А вот что пишет об этом американский историк Джон Толанд:
