Такого рода “идеологическая работа” в Вооруженных Силах сказалась (и не могла не сказаться!) на военной доктрине Советского государства. В воинских уставах того времени было записано: “Основной вид боевых действий Красной Армии — наступление”. В этой формуле, не несущей ничего плохого, нашли отражение азы военной науки от Юлия Цезаря до Александра Суворова — “быстрота, маневр, натиск”. Но — странное дело — на этом фоне понятие “оборона” считалось почему-то второстепенным (хотя у нас были Наркомат обороны , нарком обороны ), а действия войск в условиях окружения или отступления вообще не рассматривались: “Вы считаете, что Красная Армия может отступать, попасть в окружение? Интере-есно!” Попробуйте об этом заговорить и сразу же окажетесь провокатором или врагом народа. Так чисто военные понятия заменялись партийно-пропагандистскими, как бы “заклинательными”.
Так наша военная доктрина тех лет, когда уже “в воздухе пахло грозой”, сослужила нашей стране и народу недобрую службу. Умышленно искаженная, в некоторых своих частях доведенная до абсурда*, она одна способна была обеспечить противнику легкий и быстрый успех. По крайней мере, на первом этапе войны.
* * *
Знал ли обо всем этом Сталин? Постараемся ответить на этот трудный вопрос. Отлично понимая ситуацию в мире и ее опасность для СССР, Сталин упорно готовил страну к обороне. Под его руководством дни и ночи проходили заседания Политбюро, совещания ведущих металлургов, оружейников, химиков, конструкторов боевых машин, создавались новые базы и целые отрасли оборонной промышленности. Уже в конце 30-х годов с конвейеров стали сходить: лучший в мире танк Т-34, замечательный истребитель Як-1, невиданный для Запада штурмовик Ил-2, новые артиллерийские орудия, никем не превзойденный гвардейский миномет “катюша”, ряд мощных боевых кораблей. Еще три, максимум пять лет, и ни одна страна в мире, даже любая группа стран, не посмели бы и в мыслях посягнуть на нашу страну...
