Последний раз крупные инвестиции в оборудование были сделаны в 1988 году. Когда же к власти пришли гайдаровцы, само слово “промышленность” стало неприличным. Как свидетельствует известный политолог Андраник Мигранян, “некоторые лидеры “Выбора России” откровенно говорили: “А кто сказал, что наша страна должна иметь промышленность? А зачем она нам нужна?” (“Независимая газета”, 24.2.94). И началось целенаправленное уничтожение российской промышленности. О каких инвестициях в ее развитие могла идти тогда речь, если процесс ее разрушения носил не стихийный, а планомерный характер, требуя зачастую даже значительных затрат (“антиинвестиций”) на это разрушение! Итальянский журналист Джульетто Кьеза — один из немногих западных журналистов, по-доброму относившихся к нашей стране, — восклицает в своей книге “Прощай, Россия!”: “Чем же объяснить это саморазрушительное безумие?” (К ь е з а Дж. Прощай, Россия! М., 1998, с. 162). Да очень просто это объяснить: “пятая колонна” для того и предназначена, чтобы помогать Западу уничтожать “эту страну”.
Сейчас мы живем за счет того наследства, которое нам досталось от СССР. Ничего нового в сфере промышленного производства за истекшее безумное десятилетие создано не было. Но и полученное нами советское наследство, значительно подпорченное “демократами”, еще накануне развала СССР не блистало новизной. По данным тогдашнего премьера Н. И. Рыжкова, в 1989 году из 1,9 трлн рублей основных производственных фондов 40 процентов были изношены (“Известия”, 9.6.89, с. 2). (Кстати, по этой причине была деформирована структура советского рабочего класса. Поскольку устаревшее оборудование требовало все больших объемов труда для его ремонта и восстановления, росла численность вспомогательных рабочих — наладчиков и ремонтников. Если в 80-е годы их число превысило численность основных рабочих в промышленности, то в США вспомогательных рабочих было в три раза меньше, чем основных.) (“Знамя”, 7/94, с. 171). Ныне же в условиях постоянного финансового голода приходится экономить даже на амортизации, хищнически, на износ эксплуатируя сохранившиеся станки и прочее оборудование. Кризис машностроения предельно снизил и без того небогатые возможности обновления станочного парка: падение производства в станкостроении за период с 1991-го по 1998 год составило 88 процентов (“Известия”, 10.11.99, с. 4). В рамках небольшой статьи бросим беглый взгляд на состояние основных производственных фондов, производственной и социальной инфраструктуры.
Основные производственные фонды: общий кризис поразил основу российского экспорта — топливно-энергетический комплекс. Кризис инвестиционной сферы ТЭКа нарушил воспроизводственные процессы во всех его отраслях. Ввод новых производственных мощностей в нефтедобывающей и угольной промышленности в 3—4 раза отстает от их выбытия. Критического значения достиг уровень физического и морального износа оборудования.
Электроэнергетика: 90 процентов основных мощностей уже перешагнули порог физического износа. Оборудование электростанций выработало свой ресурс и требует реконструкции и технического перевооружения. На эти цели ежегодно выделяется около 1,5 млрд долларов, тогда как требуется порядка 10—12 млрд. Иначе говоря, ежегодная выработка ресурсов мощностей электростанций в 5—7 раз превышает их новые вводы. “Хроника пикирующего бомбардировщика”: в 1995 году свой ресурс выработали 40% оборудования электростанций, в 1997-м — более 50%, в 1998-м — 70% и вот сейчас — 90% (“Финансовые известия”, 11/95, с. IV; 89/97; “Известия”, 29.12.98, с. 4; “Завтра”, 7/99, с. 1).
