Прямые иностранные инвестиции — гораздо предпочтительнее портфельных. В странах слаборазвитых, где нет ни своей развитой национальной производственной и научно-технической базы, ни квалифицированной рабочей силы (как, например, в странах Африки, многих странах Латинской Америки и Азии), прямые иностранные инвестиции являются единственной возможностью приобщения к современной цивилизации (вернее, к отдельным аспектам такой цивилизации, зачастую наиболее уродливым). Платой за такое приобщение является прочная экономическая и политическая зависимость от развитых капиталистических стран. Вообще же негативные стороны иностранных прямых инвестиций во многих случаях могут перевешивать положительные, особенно с точки зрения стратегических перспектив развития страны. Пример Китая, на который ссылается Паршев, не является показательным в силу того, что здесь прямые иностранные инвестиции в большинстве своем (более 70% от их общего объема) представляют собой капиталовложения, произведенные зарубежными бизнесменами китайского происхождения, или, как их еще называют, “хуацяо”. Китайские диаспоры за рубежом и особенно в США, Австралии, странах Юго-Восточной Азии являются сосредоточением огромной финансовой и экономической мощи, которая вполне сознательно и целенаправленно используется ими для всестороннего развития экономики КНР. При этом они руководствуются не только экономическими, но и ярко выраженными патриотическими, национальными чувствами по отношению к Китаю, желая сделать его мощной, процветающей страной. Кстати, именно благодаря китайским зарубежным диаспорам, с их сильными экономическими позициями внутри соответствующих стран и лоббированием интересов Китая, оказался возможным прорыв китайского экспорта на перенасыщенные и не для всех доступные рынки США и других развитых стран — рынки, где реализация товаров осуществляется за твердую валюту. Прямые иностранные инвестиции чисто западного происхождения пришли в Китай уже после тех сдвигов в экономике КНР, которые произошли в результате инвестиций, произведенных “хуацяо” и подготовивших почву для роста национального дохода и соответственно — роста платежеспособного спроса. Главной целью чисто западных инвестиций, в отличие от инвестиций “хуацяо”, является прежде всего выход на внутренний китайский рынок с его более чем миллиардом потребителей, а не производство товаров с последующим экспортом в страны Запада. Следует отметить также, что инвестиции в китайскую экономику с самого начала китайской новой экономической политики (конец 70-х годов) поощрялись правительствами западных стран, стремящихся заполучить Китай в качестве союзника в борьбе с Советским Союзом. Теперь, когда СССР разрушен, а Китай наращивает свою экономическую и военную мощь, которая со временем станет несомненной угрозой для интересов Запада, западные страны, возможно, и сожалеют о своей роли в развитии китайской экономики, однако уже сделанные первичные западные инвестиционные вливания в экономику Китая привели к созданию определенной экономической взаимозависимости между Китаем и Западом, что, соответственно, стимулирует вторичные, третичные и т. д. западные инвестиции в эту страну. Суммарный объем иностранных инвестиций в экономику Китая в настоящее время превосходит 250 млрд долларов (в России за годы “независимости” аккумулировано около 12 млрд прямых иностранных инвестиций).
