Журнал "Нева" полностью

Он автоматически останавливался у светофоров и, как только загорался желтый свет, первым вырывался вперед и на полной скорости несся по шоссе, разрезавшим надвое лес, поле, реку. И вот наконец вдали появилась утопающая в зелени красная крыша усадьбы Виктории. Он остановился у ворот, посигналил, и ворота открылись — навстречу вышла Виктория в белом длинном платье, с распущенными по плечам волосами. Федор остановился. Виктория медленно шла к нему навстречу.

— Привет, — сказала она и протянула Федору руку.

— Привет, — ответил Федор, глядя в глаза изменившейся, помолодевшей женщины. Все мускулы его напряглись. Он сдерживал себя, понимая, что не он здесь хозяин и что непонятно, что дальше. Он не хотел торопить события.

Они вошли в просторный холл и сели друг напротив друга.

— Сколько прошло времени… — сказала Виктория.

— Кажется, целая вечность, — Федор смотрел на Викторию.

— Я счастлив, — казалось, кто-то за него произнес эти слова. Он действительно за последние несколько лет был счастлив впервые, и никто не мог этого знать, потому что все настоящее принадлежит только нам, и его мы переживаем, и горе и счастье, только с собой в первый момент — потом другие к этому присоединяются, и тогда счастье увеличивается, а горе уменьшается, — это обычно так.

12

— Расскажи о себе, — неуверенно спросил Федор. Виктория была еще далеко от него, он восстанавливал ее образ, спрятанный глубоко. Он не хотел вспугнуть счастье и боялся потерять его от неверной интонации, от неверного слова.

Виктория посмотрела на Федора и увидела, как по его лицу пробежала улыбка, когда он вспомнил, как они расстались перед его отъездом за границу. Федор не понимал, почему он улыбался, но чувствовал, что сейчас он так далек от своей прошлой жизни, что ему она кажется какой-то непонятной и несерьезной, сейчас он смотрел на себя прошлого со стороны и улыбался, вспоминая свою непосредственность и глупость. Сейчас он чувствовал себя по-другому — он чувствовал, что то, о чем он мечтал раньше, сейчас в его жизни происходит, и, если бы ему показали его будущее, он бы раньше не поверил, — до такой степени оно совпало с его мечтой.

Удивительно, что вот так просто сейчас с ним сидит Виктория Михайловна, та самая, о которой он сначала робко мечтал, потом добивался, потом расставался. А теперь? Что теперь? Он ничего не мог себе ответить, но он знал, что отношение к ней как к женщине недоступной осталось в нем “ навсегда”, и он это сейчас чувствовал, сидя в ее доме, глядя в ее умные глаза, он понимал, что время не стерло ту преграду, которая между ними существовала, несмотря ни на что, и его близость с ней в прошлом, и его мысли о ней ничего не меняют в их отношениях, которые установились, казалось, раз и “Навсегда”.

В то время, как Федор сидел молча и смотрел на Викторию, в ее душе происходило что-то непонятное. Она как будто вернулась в прошлое, она вспоминала, что было между ними, вспомнила, как она долго не могла избавиться от своей любви к нему, которую она в себе почувствовала в тот момент, когда она его “Навсегда” теряла.

Молчание затягивалось, и Федор, как будто пробудившись от своих воспоминаний, сказал:

— Давай все по порядку.

Тут он остановился, он почувствовал, что его слова обращены к прежней Виктории, которую он любил и о которой ничего не знал сейчас. Он преодолевал себя, стараясь выглядеть уверенно и чувствуя, что прежняя робость откуда-то изнутри тормозит его. Он посмотрел на Викторию, ища ее взгляда, а она спокойно сидела и, казалось, забыла, что рядом кто-то есть. Ей казалось, что она вышла замуж по любви, но сейчас, видя перед собой Федора, сомнение закралось к ней в душу. “А может быть, нет. От отчаяния или от одиночества?” Мысли мелькали, как стеклышки в калейдоскопе, набегая, как облака, и рассеиваясь, оставляя после себя ощущение очень далекого прошлого, и вдруг настоящее разбивало их реальностью, и они, изменяясь, исчезали.

Федор хотел знать правду.

— Когда я уехал, как тебе удалось избежать трудностей?

Он вспомнил, как ревновал Викторию к Владимиру, вспомнил их последнюю встречу и напряженно ждал, что же ответит ему Виктория.

— После твоего отъезда ситуация оставалась стабильно сложной еще полгода. Меня теребили, вызывали, допрашивали, почти возбудили дело и взяли подписку о невыезде, но через некоторое время те люди, вместе с которыми я проходила по делу, были отпущены — не хватило доказательств вины, а потом и меня оставили в покое.

Виктория, рассказывая так, просто недоумевала, куда ушли все эти прошлые сложности, как быстро забываются детали и нюансы, которые занимали столько внимания, времени, они овладевали сознанием тогда, а сейчас и вспомнить-то их невозможно — до такой степени они кажутся ничтожными. Но если бы знать об этом раньше, тогда и не было бы столько переживаний. “Это все опыт”, — промелькнуло у Виктории.