— Дианка! — радостно воскликнула подруга, и у Дианы немного отлегло от сердца. — Вот так сюрприз! Столько не виделись!
Диане вдруг показалось, будто паркетный пол шатнулся под ее ногами. Она невольно схватилась рукой за край столика, сильнее сжала трубку.
— Исчезла… и ни слуху, ни духу! — тараторила между тем Любка. — Ты б хоть изредка позванивала, коли забежать лень!
— Подожди! — выкрикнула Диана. — Мы что, не виделись с тобой вчера? Я у тебя вчера разве не была? Что ты молчишь, Любка? Я была у тебя вчера?
Слышно было, как Любка вполголоса хмыкнула.
— Шутить изволишь, мадам? Но шутки шутками, а могла б и в самом деле заскочить. С мужем приходи, ежели одну не отпускает.
Диане показалось, что она ослышалась.
— С мужем? — переспросила она. — С каким мужем?
— Со своим законным! — Любка вдруг хихикнула. — Или ты еще кого себе завела, тихоня? Кстати, как у него с ногой?
— У кого? — вновь не поняла Диана.
— У Сергея твоего. Слушай, знаешь, кого я недавно встретила? Ни за что не догадаешься!
Любка начала о чем-то оживленно рассказывать, но Диана ее уже не слушала.
«Это сон! — подумала она, осторожно положив трубку. — Всё это — лишь какой-то глупый и несуразный сон. Я сплю, и всё это мне просто снится!»
Но это не было сном, и Диана прекрасно понимала это.
Впрочем, больше она ничего не понимала…
На ватных ногах Диана подошла к среднему шкафу, открыла дверку и даже не удивилась, увидев на средней полке свой паспорт. Она всегда держала паспорт именно там.
Это и в самом деле был ее паспорт, вот только фотография была какая-то другая, незнакомая. Диана и не знала, что у нее есть такая фотография. И фамилия…
— Зайцева Диана Михайловна, — не веря глазам своим, прочитала Диана, потом перевернула несколько страниц. — Муж, Зайцев Сергей Витальевич, дети…
О, боже! Так это, выходит, ее собственные дети?
И муж! Тот бородатый тип в спальне — ее муж?! Какой-то Зайцев Сергей Витальевич. Знакомая такая фамилия, вот только где и когда она могла ее слышать? Зайцев Сергей Витальевич… Зайцев Сергей…
Диана вдруг ощутила, что какой-то странный озноб холодной волной пробежал по ее телу. До этого она была просто в растерянности и недоумении — сейчас же ей стало страшно. По-настоящему страшно!
Сергей Зайцев никак не мог быть ее мужем, ибо семь лет назад, перед самым окончанием университета, покончил жизнь самоубийством. Диана тогда сама вытаскивала его из петли, долго и тщетно пыталась вернуть к жизни и, рыдая в голос, звала на помощь соседей по общежитию. А потом шла вслед за гробом, провожая Сергея в последний путь, плакала на кладбище во время похорон. Все их девчата плакали тогда, и никто не знал причины, никто не понимал, что же заставило, что толкнуло молодого парня, отличника, на такой страшный поступок, да еще перед самым получением столь долгожданного диплома.
Диана одна знала причину.
И вот теперь получается, что всё тогда произошло совсем по-другому, и она не отказала ему тогда. И ничего страшного не произошло с Сергеем в самом начале июня, и они поженились, и все эти годы прожили вместе, здесь, в ее квартире. И тот бородач в постели и есть Сергей Зайцев, бывший ее однокурсник. И эти дети — ее… их дети…
— Этого не может быть! — прошептала Диана дрожащими губами. — Я не хочу… я не желаю этого, я просто не смогу сейчас… Ведь я же бросала землю на его гроб, я приходила потом на кладбище… И как мне теперь смотреть на него, разговаривать с ним? И эти дети… они не мои, чужие… я даже имен их не знаю… не знаю даже их имен! Всё это сон, кошмарный, нелепый сон… да, я очень хочу, чтобы всё это оказалось именно сном, и чтобы я проснулась сейчас рядом с Павлом, и рассказала ему обо всем, и чтобы мы от души посмеялись вместе…
Время шло. Значит, скоро проснется ее муж Сергей, потом проснутся дети, ее… их дети…
И вдруг новая мысль мелькнула в голове Дианы. Ей подумалось, что ведь должна же быть где-то та, другая Диана, которая родила этих детей, и прожила тут, с ними, все эти годы. И где та Диана сейчас?.. не проснулась ли она, такая же растерянная и ничего не понимающая, в той, другой квартире, рядом с Павлом? И как она чувствует себя теперь, и как будет чувствовать потом, когда всё-всё поймет? Когда поймет, что никогда уже не увидит своих детей, что навсегда потеряла и их, и себя саму…
Мысль эта была такой невыносимо жуткой, что Диана сразу же поспешила отогнать ее. Нет, не надо об этом думать!.. Не надо совершенно ни о чем таком думать!
Она сидела в кресле, сидела и смотрела остановившимся взглядом на старинные часы на стене напротив, такие знакомые ей часы.
А время шло, и всё приближалось и приближалось к ней такое неизбежное утро.
«Не грусти, сердце» — так называется первая книга лезгинской поэтессы Теране Оруджевой, живущей в Москве. В сборник, выпущенный в свет столичным издательством «Грифон» в последних числах мая нынешнего года, вошли около 120 стихотворений автора.
