Журнал «Парус» №66, 2018 г. полностью

Эта роща известна, как излюбленное место прогулок Поэта. Сама атмосфера Лучинника настраивает на лиризм… Впрочем, не только на лиризм, поскольку в пушкинские дни в Лучиннике проводится ярмарка народных промыслов, по развитию которых Нижегородчина прочно удерживает первое место в России… Спросите, почему роща называется Лучинник? И коренные болдинцы расскажут вам историю, что, когда Пушкин был в Болдине, на конюшню привели сечь одного крестьянина, который порубил на лучины молоденькие деревца из этой рощи. Пушкин был добрым барином. Он отменил наказание, а крестьянам сказал: «Не губите рощу, она пока такая молодая, настоящий лучинник. А вырастет и будет вам подмогой…». Спасённые Пушкиным берёзы и липы уже в котором своём древесном поколении шумят здесь, храня заповедные целебные родники, веками питающие российскую столицу вдохновения – пушкинское Болдино.

– Алексей, «Парус» не политическое, точнее говоря, не публицистическое и не информационное издание, но тем не менее мы решили коснуться темы повышения пенсионного возраста. Причина – Ваш, скажем так, праведный и буйный гнев. Объясните, пожалуйста, что именно Вас так разозлило в предложении правительства по пенсионному возрасту?

– Всё, и даже больше, чем всё!

– Ого! Извините, это как?..

– Я считаю, что этот закон убьет страну, как убил СССР «сухой закон» Горбачева…

– …Я Вас поправлю – Егора Лигачева.

– Я в сортах хреноредьки не разбираюсь. Но хорошо помню, как тогда всё это происходило. Приехал на пару дней домой с турбазы (был в отпуске, отдыхал там) и пошел в магазин…

– Не могу не улыбнуться: что, «горючее» кончилось?

– Да. Но я не вижу ничего постыдного в том, что пошел в магазин за спиртным. Как выяснилось, водочный отдел магазина был закрыт – толпа покупателей недавно сломала решетку и прилавок. Ажиотажный спрос, так сказать… Очередь стояла за магазином и вела вверх, к задней двери с оконцем, по довольно высоким порожкам – человек поднимался над толпой едва ли не на два метра, приближаясь к заветному окошку. Перил не было – просто не успели подготовиться к ажиотажу. Потом покупатель с товаром шел по порожкам вниз, мимо тех, кто стоял в очереди. Не знаю, почему, но мне казалось, что всё это было похоже на дорогу на эшафот… Туда – обратно, и всё на виду. Там, наверху происходило что-то очень дурное, и человек, спустившись вниз, был уже другим. Знаете, что удивило меня больше всего?

– Вы говорили об ажиотажном спросе. Вас удивили размеры толпы?

– Не только. Больше всего меня удивило то, что в толпе были, если так можно выразиться, спрессованы самые разные люди: откровенные бездельники-алкоголики и интеллигенты со страдающими лицами, пожилые работяги и недавние школьники-юнцы, типы с уголовными физиономиями и молодые перепуганные женщины…

– Были и женщины?

– Мало, но были. Талоны всегда было жаль терять. Дефицит всего был просто ужасающим. Тогда же появилась шуточка: мол, если в очереди стоит женщина, значит, ей некому отдать талон и можно смело с ней знакомиться.

– Очередь объединяла всех в единое целое?

– Не объединяла – сминала, перемешивала, превращала в однообразную толпу. У людей были одинаковые, серые и хмурые, лица. Стоя в этой проклятой очереди, нельзя было думать ни о чем… не знаю, как сказать… ну, ни о чем более-менее светлом, что ли…