Я не мог забыть о Ней – это было Божье создание… Но когда вожжа попадала под хвост, никто не мог ей угодить. Даже я не решался к ней приближаться. Ее огненно-вспыльчивый характер, с эмоциями нараспашку, так напоминал мне мой собственный, что я лишь издали тихонько любовался Ее темпераментом. Впрочем, Она, как и я, легко и быстро отходила, и затем вела себя как ни в чем не бывало…
Тем летом я сильно повредил ногу, мне наложили гипс и на полтора месяца приговорили к костылям. Когда боль первых дней заглохла, я вернулся к работе над книгой. И хотя Ее старались не пускать ко мне, Она характером прокладывала тропинку и пробивалась к моей постели. Подходила, боясь сделать больно, гладила тонкими, нежными пальцами гипс, смотрела распахнутыми глазами в слезах, как будто не верила, что такое могло произойти со мной – ведь Она так любила меня!…
Какое-то время я не выходил из кабинета, в одночасье ставшего мне спальней. Она же, напротив, еще чаще стала бывать у меня, без приглашения ложилась рядом и тихо лежала, как будто тем самым снимала мои страдания и одиночество.
С легким характером, веселая, улыбчивая, она постоянно что-то тихонько напевала. Особенно Ей нравилось включать на моем смартфоне радио или музыку, а под нее петь и танцевать для меня. Она могла делать это непрерывно – лишь бы я этим любовался. Иногда мне казалось, что Она подсознательно лечит меня своим пением и танцами…
Её эмоции перехлестывали через край и словно будили мой остывающий вулкан. Даже разницу в возрасте Она нивелировала тем, что постоянно просила меня что-нибудь рассказывать. Вот тогда я впервые и поделился с ней своей историей про бабушкины домотканые дорожки. Она завороженно слушала, глядя голубыми глазами так, словно это Она была старше, а не я. И тогда, забыв обо всем – о делах, обязательствах, о книге, я вспоминал свое детство. А иногда нес всякую чушь, лишь бы оставаться в Ее голубом плену…
Тем летом Ей особенно нравилось дарить мне цветы. Всякие. Стоило какому-нибудь цветку ей понравиться, как Она тут же лишала его жизни и бегом несла мне. Всякие – полевые, с клумбы, свои, чужие, – лишь бы они пришлись Ей по душе.
Никто и никогда за всю мою жизнь не дарил мне столько цветов…
Ей было два с половиной года. Это была моя дочь.
Мой опасный друг
Подружились мы с океаном не сразу, хотя я стремился к этому давно. В конце концов такая возможность представилась. Переехав в Сидней, мы даже мысли не допускали о том, чтобы искать жилье дальше чем в километре от берега. И (о счастье!) нам повезло снять квартирку аж с видом на океан.
Вид оказался недешевым: мне пришлось бросить курить, пить и ограничить себя во многом другом. Однако же, если выйти на балкон, попросить жену подержать тебя за ноги, перегнуться через перила и вытянуть шею, то можно было увидеть кусочек залива Марубра. Настоящего тихоокеанского залива!
Мы гордились тем, что живем здесь, и не подозревали обо всех чреватостях жизни в прибрежной зоне. Единственной потенциальной здешней проблемой, как мы наивно считали тогда, были акулы. Мы ошибались.
Едва распаковав чемоданы, мы быстро переоделись и побежали к океану. Для человека, плававшего до этого лишь в почти пресной воде Балтийского моря, первое знакомство с Тихим океаном оказалось шокирующим. Попробуйте смешать соль с перцем (да-да, именно с перцем, ибо, клянусь Всевышним, перец в Тихом океане есть!) и сыпануть себе в глаза. Вот примерно так я себя и ощутил:
– А-а-а-а!..
– Take it easy, – сказал мне некий дядя, оказавшийся поблизости, – морская соль полезна для здоровья.
Да уж, я давно понял, что всё, вызывающее отвратительные ощущения, почему-то обязательно полезно для здоровья.
Первой вещью, купленной в Австралии, были очки для плавания. Но это решило только одну проблему – проблему соли. Через несколько дней, придя на пляж и нацепив очки, мы с сыном бодро зашагали к воде.
– Эй! – крикнул нам один из загоравших. – Будьте осторожны! Голубые бутылки (blue bottles)!
Мой английский тогда был «не очень», и я подумал, что парень шутит по поводу того, что мы приезжие: наши тела, лишенные загара, и впрямь немного отдавали голубизной. Но зайдя в воду всего по колено, я вдруг почувствовал, что меня как будто полоснули бритвой по икре. Глянул вниз – крови не было, но рядом с ногами плавала какая-то голубая прозрачная тварь, похожая на большой вареник и окутанная длинными синими ниточками. Одна из этих нитей и обернулась вокруг моей правой икры.
Я заорал и бросился на берег. Мой сынишка с воплем присоединился ко мне: он получил то же самое, но вокруг левой икры.
– Take it easy… – начал парень, который пытался нас предупредить минуту назад.
– Что? Неужели это тоже полезно для здоровья? – процедил я сквозь стиснутые зубы.
Он немного опешил.