Кают-компания «Не продаётся вдохновенье?..» поднимает вопрос о монетизации литературного труда. Памятуя о мягко говоря нестабильной финансовой стороне жизни классиков в разные времена, спросим себя: можно ли сегодня прожить, зарабатывая писательством? Каков статус писателя в современном мире? Является ли он властителем дум, задающим векторы развития общества? Всякому ли писателю полагаются государственные субсидии? Возможно ли свободно творить, живя «при дворе»?
Как будет выглядеть инструкция по выживанию, если Вы – уже писатель?
Эти и другие сопутствующие темы предлагаем поднять, собравшись в Кают-компании «Паруса».
Присылайте свои размышления через форму отправки рукописей на сайте журнала «Парус». Объём реплик – от одного абзаца до авторского листа. Сроки – до 21 апреля 2025 г. (публикации в выпуске № 93).
* * *
Прислушайся – всего лишь стрекоза.
Нет – мак растет. Нет – пенится крыжовник.
Июнь – вовсю. Нет, нет – во все глаза.
Глядит на нас, как будто я – садовник,
а ты… Нимфея этих рек и гор?..
Ессентуки?.. Нет – Греция скорее.
«Эллада», – уточняет Пифагор,
рисуя что-то на песке аллеи.
А виноград?.. Имеет место быть.
А мраморные головы зевесов?..
Устала?.. Окуни девичью прыть
в речушку эту, лилию мне срезав.
На память. Нет – на два десятка лет
(хотя бы). Нет – мне двух десятков мало.
Пусть даже нас на этом свете нет —
прислушайся: душа прокуковала.
Хочу подлодкой лечь на дно,
Цепляя облака,
Быть с синим небом заодно
И думать, как река.
Я медленно иду, и дождь идёт,
Задумчивый и тихий, чуть с грустинкой.
То лугом, то кустарником ведёт
Забытая прохожими тропинка.
Я знаю, как тоскливо ей одной,
Под шорох капель, с думою тягучей.
Мне некуда спешить, мне всё равно,
А ей со мной, быть может, станет лучше.
И я иду неведомо куда,
Тропа в траве услужливо змеится.
Как хорошо бывает иногда
Что никуда не надо торопиться.
Вот и вечер, вот и солнце наклоняется к земле.
День прошёл, и остаётся согласиться с этим мне.
Соглашаюсь, дни – как дети, беспокойны и шустры.
В цель с поправкою на ветер целился и глаз прикрыл,
Но – промазал, так уж вышло. Видно, цель не для меня
Установлена Всевышним, как всегда, в начале дня.
Цель простая – золотая, яркая – ну как мечта.
Утром, в спальню залетая, ходит-бродит вдоль луча.
Правда, ждёт совсем недолго, не успеешь – улетит.
И останется тревога – как тяжёлый монолит.
Не успеешь – не узнаешь и не сможешь в цель попасть.
Для тебя – всего одна лишь, пусть и всей вселенной, часть.
Попадёшь и станешь с частью этой ты непобедим,
А не дашь свободу счастью, так и будешь жить один.
***
Мы – русские восставшие из ада
Назло чертям и гендерным богам,
Мы – лезвие из бронебойной стали,
Гранит из пены и пыльца семян.
Мы – невозможное.
Мы в той войне проклятой,
Под Ржевом шли в атаку на Берлин,
Мы те, кто с непристойным матом,
За Пушкина вставали как один.
Мы – все!..
… И ничего.
Мы – одичалость,
Мы падая пробьем любое дно,
Но как бы смерть напрасно не старалась,
Мы – невозможное,
Мы – жизнь
И мы – добро.
Мы – не рабы,
Мы – не были рабами,
По каплям мы не научились течь,
Когда в сердцах надежда исчезала,
Сердца переставали мы беречь.
… Наш брод – ночной,
Дорога – только в небо,
Наш крик всегда о смысле бытия
И только за немыслимым пределом
Мы открываем собственное «я».
Есть в океане глубина —
И этим он хорош,
И на мякине, как меня,
Его не проведешь.
Я в океанской глубине
Купался голубой,
Плыл по волнам на корабле
И был самим собой.
Был равнодушен к пустоте,
Хотел достичь вершин,
Не растворялся в суете
И избегал равнин.
Заложник чуждых нам идей,
Доживши до седин,
Я в отношениях людей
Искал больших глубин.
И врач с дипломом рыбака
Сказал мне: «Гражданин!
Вы не валяйте дурака,
В нас нет таких глубин».
Четвертован в субботу шестого,
Обезглавлен в двенадцать вчера,
На распятье попал я восьмого,
А расстрелян, кажись, был с утра.
Заморожен, задушен, уморен.
Улыбнулся на КРИК палача:
Я – солдат, я собою доволен,
Пусть по каждому плачет свеча.
Ох, собрать бы всю боль воедино,
В миллиметре, в песчинку, в слезу.
Никакая на свете плотина
Не сдержала бы эту грозу.
Из чего же ТАКОЕ родится?
Сердца́-призраки ныне царят.
Не пора ли потопу явиться?!
Лишь «короны» под солнцем горят.