ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛГлавный редактор Ю. ПетуховСодержание:В. Вотрин. ГЕРМЕС. Фантастический романА. Писанко. КРИВЫЕ ЗЕРКАЛА ПУСТЫНИРАССКАЗЫОбложка П. Кузьмина. Иллюстрации А. Филиппова
Свирепое послеполуденное солнце нещадно калило белый, тронутый черными нитями трещин камень высокой полуразрушенной ротонды, вздымавшей свой округлый купол к сочно-голубым небесам. Вокруг на многие мили простиралось белое каменное плато, только далеко впереди виднелись серые горы с клубящимися над ними пухлыми громадами облаков. Там посверкивали молнии, косо темнели струи дождя, бьющего по крутым уступам, доносилось слабое громыханье — над горами бушевала непогода. Здесь же — лишь жаркое солнце, пустые развалины да белая слепящая тишь огромного плато, уходящего вдаль.
Ротонда казалась издалека миниатюрным, ладным грибком, так уместно было ее пребывание здесь, в этой каменной пустыне, — словно камень вдруг дал всходы, один-единственный всход, росток, и этим ростком оказалась ротонда. Внутри нее было пусто.
Внутри нее было пусто, но вдруг там появился человек. Оглядевшись по сторонам, он посмотрел на мохнатый желтый цветок солнца и смачно чихнул. Он был неопределенного возраста, полный, лысоватый и немного сутулился. У него был крупный, бананом, нос, черные навыкате арамейские глаза, тонкие красные губы и очень массивный, плохо выбритый подбородок. В правой руке он сжимал тонкую золотистую трость, на которую при ходьбе имел привычку опираться. Чаще всего человек именовался Магнус Мес, но у него были и другие имена. Их было столько, что даже сам он не помнил, сколько всего их у него. Но горе вам, многие имена носящие, а имени истинного не знающие! Ибо вот, придет и тот день, когда пропадут все имена ваши, и останется одно имя, которое — забвение. А вы не пропадете ли? Что в том, если знают мириады личин твоих, а души распознать не могут? Как узнать душу, если нет ее, а есть кал смердящий? Как возобновить ее, а нет души? Где взять силы, ибо всякая сила — от Бога, а не даст он силу тебе, и надежду не даст Господь тебе, и не даст Господь тебе веру? Как проживешь? Ибо вот, есть в тебе лишь богопротивление!
Он вышел из ротонды и по стершимся ступеням спустился вниз, на теплый камень плато. Здесь он немного постоял, затем быстро пошел по направлению к горам, негромко постукивая своей тростью. Разумеется, он был рад снова очутиться в этом месте, но сейчас все мысли его были только о еде: он сильно проголодался.
Пройдя пешком несколько миль, так что горы впереди стали заметно ближе, он вдруг резко остановился, словно споткнувшись, и пробормотал:
— Пожалуй, здесь сойдет, — прищелкнул пальцами, как-то замысловато, кренделевидно покрутил рукой в воздухе, шепнул слова языка, очень давно никем не слышанного, и перед ним на ровной поверхности возник Стол. Мес радостно потер руки и быстро уселся за него. На Столе появился резной серебряный поднос, полный разной снеди. Здесь были жареная утка, темная миска со свежей аппетитной зеленью, белые соленые грибы, кувшин вина и вареная рыба.
Он приступил было к трапезе, но в это время взгляд его наткнулся на рыбу. Результат был устрашающим: глаза его сузились, вены на лбу налились краснотой, правая рука сжалась в кулак, и он завопил, и голос его разнесся по всему плато вплоть до откликнувшихся эхом сводов ротонды, и Стол с подносом затрясся, и рыба грянулась оземь:
— Рыба! Рыба! Еще в прошлый раз, негодяй, я говорил, чтобы здесь не было и духу рыбного, а ты снова ставишь ее передо мной! Ведь я ненавижу рыбу, я терпеть ее не могу во всех ее обличьях, будь то жареная, вареная, пареная, соленая, сушеная рыба или даже ее изображенье!
Рыба исчезла. Мес, все еще кипящий от негодования, начал есть. Ел он, правда, с аппетитом, вкусно причмокивая и временами обозревая окрестности из-под густых бровей. Когда утки не стало, легонько постучал по столешнице, и на этот зов явился хозяин Стола, одноногий хитрый коротышка.
— Садись, — сказал Мес, отпивая вина. Он заметно подобрел. — Никогда не подавай мне рыбы. Никогда. Ведь я ее ненавижу.
— Прости, господин, — произнес хозяин. — Ты так давно не был у нас, что я уже начал забывать, что более тебе по вкусу.
— Я ем все, — сказал Мес. — Все, кроме рыбы. Запомни это.
— Все, кроме рыбы, — повторил хозяин.
— Да, — сказал Мес. — Никаких новостей?
— Все как всегда. День сменяется ночью. Вызревают плоды. Идет дождь.
— Событий маловато, — сказал Мес. — Ну да ладно. Но не забудь: впредь — никакой рыбы.
Хозяин поклонился.