Сидела, детей ждала да на дорогу смотрела. А хоронить его они все приехали. Девочки плакали, Ванятка хмуро и сурово держался. Хотел её к себе в город забрать, но Марьяша отказалась: «Тут родилась, тут и помирать буду». А что тут ещё скажешь?
Гришенька ведь тут, в этой земле остался. А ведь вон какой был, пришли как-то из городской газеты, просят его: «Расскажите о том, как вы воевали, у вас награды, вы ведь герой, ветеран. Пусть потомки знают о подвигах отцов и дедов».
Гриша посмотрел на них сурово.
– Ну-ка, Марьяша, выйди. – Она вышла, только за дверью слушать стала, не удержалась. Нехорошо это, но ведь и Гришенька ни разу про войну не говорил, всегда молчал, а тут вот собрался.
Гостей он за стол не усадил, смотрит на них сердито и жёстко так говорит.
– О войне вам рассказать? Подвиги? Как Сашку, ему девятнадцать было, на части снарядом порвало, ошмётки по всем кустам разбросало? Коля, у него трое деток дома осталось, жена да старики-родители. Другом он мне был. Над ним немец стоит и штыком в грудь тычет. Умял я того немца, а Коля не выжил. А вы видели, как людей мёртвых в штабеля, как дрова складывают, чтобы потом в печи сжечь? Про Аушвиц слышали? А я видел. Видел живые скелеты, бараки, в которых они жили, – у нас скотину лучше держат. Вам рассказать, как Таню, санитарку, мы без ног до санчасти несли? Подвиги им подавай! – Гришенька грохнул кулаком по столу. – Ступайте, в кино подвиги там смотрите, а мне нечего сказать. Вон отсюда!
Прогнал он их. Больше к нему никогда не ходили. А ведь Гришенька и самом деле героем был. Ушёл солдатом, а пришёл командиром, Марьяша сама звёздочки на погонах трогала. И ордена были, и медали, мундир в шкафу висит. Только он всегда молчит о войне. Такой вот он.
И если есть и в самом деле Небеса, то верно ждёт он её там. Как им друг без друга, одной ведь душой жили.
– Ты жди меня, Гришенька, я к тебе приду, – шепчет Марьяша, – любовь ведь смерти сильней, оттого всегда будем вместе.
Смотрит Марьяша на дорогу. Маленькая слеза бежит по морщинкам. Бежит дорога вдаль. Так и не довелось пройтись по ней, проехать. Но ведь жизнь и без этого сложилась, было в ней счастье. Спокойно на душе, не стыдно. Только вот Гришеньки рядом нет. Да ведь встретятся скоро. Улыбнулась Марьяша, будто и впрямь Гришеньку увидела. Так хорошо стало, потянулась душа к любимому, оставила тело.
Упал платок с головы Марьяши, ветер седые локоны перебирает, да только не поднимется рука убрать их. Апрельское солнышко, садясь прямо в лицо, лучами заиграло, но не отвернёт она лица. Смотрят теперь уже пустые глаза на дорогу, уходящую вдаль.
Куртин Владимир Григорьевич родился 1 июля 1949 г. в Благовещенске Амурской области. Рано начал трудиться. Увлекался музыкой, самодеятельностью, сочинительствовал. В 1968 году поступил в театральный вуз (актёр театра и кино), но в 1971 году из-за осложнения после гриппа вынужден был оставить сцену. Получил несколько новых профессий, в том числе и профессию журналиста. В 1986 году удалось вернуться на сцену, где трудился до 2020 года. Потерял зрение, которое после операции частично вернулось. Однако сцену пришлось снова оставить. Сейчас на пенсии.