После мини-лекции об индийских чудесах, которым меня будто бы научил один этнограф, побывавший в Индии, я попросил спутницу лечь спиной вверх и накрыться одеялом. Не найдя ничего предосудительного в моем предложении, спутница, кряхтя и охая, улеглась на свой диван. Я не боялся неудачи, а опасался неожиданного возвращения подвыпивших субъектов с верхних полок, для которых мои пассы могли бы послужить поводом для плоских шуток. Но этого, к счастью, не произошло, и уже через 10 минут я попросил радикулитницу встать и прогуляться по коридору вагона. А на другой день, принимал ее благодарности, помогая ей донести чемодан. Она помахала мне рукой, сойдя на какой-то маленькой станции. Радикулита как не бывало. Эта женщина пообещала мне написать, но не сдержала слова. Ее положение (она отрекомендовалась местным партийным работником), вероятно, обязывало не ввязываться в переписку с человеком, применявшим непонятные способы лечения.
Когда-то я сам страдал весьма застарелым радикулитом, который, вероятно, начал внедряться в мою поясницу в 41-42 годах, когда приходилось спать на земле или зарывшись в снег с плащ-накидкой. Избавился я от него "магическими" (но не йоговскими!) манипуляциями, но об этом немного позже, это будет небезынтересный для других рассказ о САМОЛЕЧЕНИИ.
Еще один "радикулитный случай" из многих. Этот больной мне интересен прежде всего как чрезвычайно плодовитый, умный писатель, работоспособность которого я про себя сравниваю с Александром Дюма. Я люблю его книги, написанные талантливо, без слащавости и "развесистых клюкв".
Он, этот писатель, сравнительно молод, в расцвете творческих сил. "Зубы тигра" во всей их лихости он почувствовал впервые. Я застал его в плачевном состоянии, когда он лежал на животе, закутанный в пуховый женский платок. Он боялся пошевелиться, но в отличие от аналогичных страдальцев, глаза которых молят о помощи откуда бы она ни явилась, его умные, с хитрецой глаза источали вежливое неверие в мои возможности. Откровенно говоря, я таких больных люблю больше, чем тех, которые еще ничего не получили и не почувствовали, но уже заверяют вас в своем доверии. Это было вежливо скрытое насмешливое любопытство интеллигентного человека, рискнувшего обратиться к знахарю.
- Лежите неподвижно, я попробую, - сказал я.
- Гипноз? Массаж? - полюбопытствовал больной.
- Ни то, ни другое. Глаза можете не закрывать, можете смотреть, что я буду делать, не дотрагиваясь до вас.
Проделав свои манипуляции минут 10-15, я присел на стул и после молчаливой паузы примерно той же продолжительности, что и само воздействие, попросил спуститься с тахты.
- Смелее!
- Но будет больно?
- Вставайте!
Писатель встал с недоверчивой улыбкой, которая быстро сменилась выражением приятного недоумения. Прошелся по комнате, бережно поглаживая многострадальную часть, и вдруг радостно заулыбался. Это я больше всего ценю в больных. Вскоре меня усадили за стол, где за рюмкой вина мне пришлось рассказать о своих наиболее интересных наблюдениях.
Я рассказал ему о возможности "диагностики" руками и тут же продемонстрировал это на его знакомом журналисте, пришедшем проведать больного.
- Но это мне еще понятно, - сказал я, - мое излучение поглощается прежде всего больше пораженным участком тела потому, что там не хватает энергии. Так сказать, где наблюдается энергоразбаланс. А где поглощение интенсивнее, я чувствую руками по силе энергопотери. Вот и все. Кажется просто, но оказывается, можно диагностировать и по фотографиям, по живым определять подверженные заболеваниям участки, а по усопшим чувствовать зоны, где была причина гибели организма.
Надо было видеть, какое изумление и недоверие застыло на лицах слушателей. Такое уже никак не укладывалось в рамки привычного. Биотоки еще куда ни шло, а это уже мистика, чертовщина. Но диагноз, поставленный по фотографии его старшей дочери, подтвердил "чертовщину". Мы расстались обоюдно симпатизирующими людьми и после этого встречались еще несколько раз просто так, как книголюбы и собеседники. Именно ему я обязан своим решением не отделаться от "магии" короткой инструкцией что и как может получиться и у других, которые пожелают повторить мои эксперименты, а попытаться написать об этом хотя бы тонюсенькую книжицу, чем я сейчас и занимаюсь.
