В первую разведочную экспедицию Шубины отправились на Уруп вдвоем. Гидрографическое судно, на котором плыли до Алеутки, из-за сумасшедшего океанского наката двое суток штормовало в тумане где-то на траверзе бухты, ожидая удобного момента для высадки археологов. И, не дождавшись хорошей погоды, капитан судна решил уйти на север Урупа, откуда потом команда переправила Шубиных моторным ботом в поселок метеорологов Кастрикум.
Прослышав о планах молодых археологов, сопровождать их к месту предстоящих работ вызвался инспектор рыбоохраны Арнольд Шугаев. Никто лучше его остров не знал. Путь был неблизкий. Предстояло с тяжелыми рюкзаками прошагать без малого семьдесят километров. Согнувшись под ношей, они шли вслед за проводником, не различая ничего вокруг. Держался настолько непроглядный туман, что стоило Шугаеву оторваться на несколько шагов, как Шубины уже теряли его из виду. И лишь темная полоска тропы с оббитой от росы травой говорила, что проводник идет где-то рядом. Ольгу пустили второй — на случай, чтобы, когда будут карабкаться по крутым скалам, отвесно уходящим в море, мог ей руку подать ведущий и поддержать сзади замыкающий. В полдень туман мало-помалу рассеялся. Клочья его, тающие от солнца и пожираемые пространством, расплывались по горизонту, тащились вдоль подножия вулканов, застывших под снежными шапками. Дорога незаметно уводила группу в гору. Когда совсем разъяснилось, остановились на привал. Шугаев, все время беспокоившийся за Шубиных, уверовал, что его археологи не такие уж слабенькие, изнеженные горожане, какими показались ему сначала.
Среднего роста, подвижный и разговорчивый Шугаев теперь по-свойски спешил рассказать на коротких привалах своим знакомым какую-нибудь забавную историю или показать нечто необыкновенное — гигантскую медвежью дудку, причудливые корневища, странного цвета камень. При этом черные длинные брови его, похожие на крылья стрижа, восторженно взлетали, а карие глаза светились янтарным светом. Наговорившись, Шугаев забрасывал вопросами Шубиных. Его серьезно интересовала история Курильских островов, походы русских зверобоев и морских исследователей в эти края.
— А знаете, Арнольд Александрович, ведь на ваш Уруп еще двести, подождите-ка... двести десять лет назад не однажды заходил на байдаре сотник Иван Черный. Это был удивительно смелый человек. Наблюдательный и довольно образованный, он сыграл не последнюю роль в освоении Курил. Сотник продвигался на юг от острова к острову. На Урупе, как писал потом Черный в своем донесении, его поразил вот этот бамбук.— Шубин протянул руку к плотному, похожему на декоративный кустарник растению. Стараясь отломить от него упругую, крепкую, как проволока, веточку, Валерий Орионович продолжал: — Так вот, предок наш с вами утверждал, что в летнее время пешим по острову ходить совершенно невозможно. Каково?— Шубин вопросительно смотрит на Шугаева.
— Да, он недалек был от истины,— вмешивается Ольга, оглядывая окрестности.
Уруп, улегшийся между Тихим океаном и Охотским морем, показался ей могучим зверем, затянутым в шкуру из сплошного курильского бамбука, кедрового стланика и кособоких приземистых берез.
— Ничего, мы пройдем, не волнуйтесь! — убежденно произносит Шугаев.
Каменистый Грушковский перевал они одолели засветло. Перед взором еще шире распахнулась бескрайняя голубизна Тихого океана. Вдали увидели какое-то судно. Оно было похоже на крошечный кораблик, затерявшийся среди водной пустыни.
— «Анабар» на север пошел, почти до самой Камчатки дойдет.— Вынув из футляра бинокль и всматриваясь в транспорт, Шугаев пояснил: — Продукты метеорологам везет! Заодно автоматические метеостанции отладит. На маяки ребята зайдут. У Курильских островов ныне движение не то, что было в прошлом веке. Так, что ли, Валерий Орионович? — Шугаев одним глазом смотрит из-под окуляра на историка и мостится усесться поудобней на камень..
