Только что солнце слепило в иллюминаторы, четко высвечивая под крылом Ан-2 кратеры камчатских вулканов, как вдруг рванул ветер и по склонам ближайшей вершины угрожающе поползли пухлые клочья облаков. Воздушный поток подхватил нашу «аннушку» и понес на скалы. Крылья самолетика, казалось, испуганно напряглись, сопротивляясь напору ветра. Секунду-другую Ан-2 как бы завис в воздухе, потом свернул в сторону от скальных выступов и заскользил вниз, уходя от этой клубящейся серой мглы.
— Все, приехали!
Петропавловск теперь закрыт для посадки. Полетим в Козыревск,— бросил из кабины пилот сквозь открытую дверь в салон, где мы смирно сидели, пристегнув ремни.
Низкое, облачное небо все больше прижимало Ан-2 к земле, и вскоре самолет шел над долиной, по которой толстым удавом пробивалась сквозь заросли река, делая частые петли в низких берегах.
— Камчатка, по-старому Уйкоаль, богатая лососем река,— протянул сидевший рядом Владимир Иванович Семенов, известный в здешних местах краевед. Несмотря на свой почтенный возраст (Владимиру Ивановичу уже за 70), он бодро пришел к самолету с тяжелым рюкзаком и ледорубом довоенной поры.
— Смотрите вниз — прямо по курсу — видите вертолет?
Впереди, среди неподвижного, диковатого простора маленькой зеленой стрекозой плыл вертолет.
— Не иначе Остроумов. Вон как завис над рекой, чуть воду не черпает. Видно, рыбу считает...— добавил Семенов, поглаживая седую щеточку усов.
За недолгое время пребывания в Петропавловске-Камчатском я уже убедился, что Анатолия Георгиевича Остроумова знает немало старожилов: многие годы он делает облеты камчатских нерестилищ лосося; сотрудничает в местном отделении Географического общества СССР; вместе с такими защитниками рыбных богатств, как И. И. Лагунов и И. И. Куренков, тоже ихтиологами, выступает в печати; публикует рассказы о необычных встречах с животными Камчатки.
Убедился я, к сожалению, и в том, что Остроумов — неуловим. Летом в КОТИНРО (Камчатское отделение Тихоокеанского института морского рыбного хозяйства и океанографии) рабочее место его пустует. «Он летает!» — говорили каждый раз, когда я заходил в институт. Я поднимался на второй этаж в лабораторию Куренкова, и мы долго беседовали с Игорем Ивановичем о жизни, о будущем лосося на Камчатке. Мне довелось слушать выступление Куренкова и доклады других ученых-ихтиологов о комплексно-целевой программе «Лосось» на V Всесоюзном совещании «Пути реализации Продовольственной программы на Крайнем Севере», впервые уделившем столько внимания продовольственным ресурсам рек, озер и морей.
...Теперь я смотрю из иллюминатора самолета (говорят, из космоса полуостров похож на горбушу) и вспоминаю недавние беседы в Петропавловске.
Вкус хлеба камчадалы узнали лишь в начале XIX века. Первый исследователь земли камчатской С. П. Крашенинников писал: «Главная их пища, которую должно почесть за ржаной хлеб, есть юкола, которую делают они из рыбы лосося роду». Они и сегодня богаты рыбой, камчатские реки и озера. Опытные ихтиологи говорили, что полуостров — единственный регион в мире, где обитают все шесть видов тихоокеанских лососей. Ученые особо подчеркивали, что Камчатка — уникальный природный район, в водах которого, как в гигантском естественном инкубаторе, молодь лосося проводит первый период своей жизни. Благодаря счастливому сочетанию ряда особенностей рек и озер полуострова промысловая продуктивность их во много раз выше, чем в других естественных водоемах Евразии. Но чтобы увеличивать вылов этой рыбы, нужно оберегать неповторимость полуострова, сохранять в чистоте его воды. На совещании, о котором я упоминал, был поддержан проект о введении для большей части территории области особого природоохранительного статуса.
