Ванкувер — один из лидеров всемирного чемпионата городов по «пригодности для жизни». Муниципальные власти многих столиц сегодня серьезно изучают его опыт и даже пользуются при этом специальным термином — ванкуверизм. В преддверии Олимпиады мы попросили наших корреспондентов разобраться на месте, чем он так привлекателен.
В Ванкувере я когда-то был, правда, всего один день. Но что такое ванкуверизм? Посылаю e-mail друзьям, много лет прожившим в Канаде. Получаю ответ: «Ванкуверизм? Никогда о нем не слышали, наверняка изобретение московских журналистов».
Еще один e-mail, на этот раз в отдел туризма Ванкувера. Ответ: «Не волнуйтесь, ванкуверизм существует! Есть два человека, которые могут вам подробно о нем рассказать: архитектор Майкл Грин, его фирма активно участвует во всех экспериментальных проектах городской среды, и журналист Тревор Бодди, который, кстати, и придумал этот термин лет 15 назад. Правда, Майкл Грин сейчас в Лондоне, но вам поможет его партнер, Стив Мак-Фарлейн. В субботу утром он будет ждать вас в кафе «Медина», это излюбленное место встреч архитекторов».
Универсальный небоскреб
Стив Мак-Фарлейн оказывается сравнительно молодым человеком и, что называется, «без понтов». Никогда не скажешь, что это преуспевающий архитектор. Впрочем, в Канаде все намного демократичнее, чем в США или России. Фирма Стива выиграла в 2004 году конкурс на новое здание Внуковского аэропорта, но по непонятным для Стива причинам заказ был отдан кому-то другому. Мы с фотографом понимающе переглядываемся.
— Что такое ванкуверизм? — перевожу я разговор на интересующую нас тему.
— Это набор определенных градостроительных принципов, главные из которых — смешанная застройка и высокая плотность населения в центре города, что помогает жителям обходиться без автомобилей. Типичное здание в центре состоит из 4–5-этажного «подиума» с магазинами и предприятиями обслуживания. На эту базу поставлена 30–40-этажная жилая башня. База может занимать целый квартал, а башня делается как можно более узкой, чтобы не загораживать вид на океан или горы из соседних башен. Возможность видеть из окна бесконечные дали — одно из главных требований ванкуверизма, это важнее, чем размер жилья.
— Идеальная схема, лишенная недостатков?
— К сожалению, нет. Успех этого принципа почти полностью парализовал творческий поиск. Архитекторы стараются пользоваться проверенными решениями, поэтому в городе нет по-настоящему яркой архитектуры. Вторая проблема опять-таки связана с привлекательностью ванкуверизма: все больше людей хотят жить в этих башнях в центре, в результате цены поднялись до 10 000–15 000 американских долларов за квадратный метр, так что жить там могут только очень богатые люди. Сейчас мы вместе с Тревором Бодди и несколькими архитекторами организуем конкурс на новые градостроительные идеи, которые призваны разрушить привычную схему жилых башен-небоскребов. Нам удалось доказать, что низкая этажность может обеспечить такую же плотность с гораздо меньшими расходами.
— Чтобы понять истоки ванкуверизма, — включается в разговор Тревор, — нужно прежде всего понять, чего не сделало канадское правительство, в отличие от правительства США. Вы когда-нибудь задумывались о причинах катастрофического расползания американских городов, когда центр постепенно превращается в трущобы, а богатое население переезжает все дальше в пригороды? Среди прочих факторов к расползанию городов привела американская мечта о собственном домике с садиком, поддержанная федеральным правительством: Америка — единственная из развитых стран, где ипотечные проценты списываются с подоходного налога.
Второй фактор — система скоростных автомагистралей, хайвеев, строительство которых после Второй мировой войны финансировалось, в частности, Департаментом обороны США для массовой переброски войск внутри страны. Ни того, ни другого фактора в Канаде не существует. Здесь люди предпочитают жить в городских квартирах, а не в сельских домах, стараются не пользоваться автомобилями, а хайвеи строятся, только когда они абсолютно необходимы. В Ванкувере, например, их нет совсем.
В конечном итоге, как считает Тревор, все сводится к разнице национальных идеологий. Американская Декларация независимости гарантирует «право на жизнь, свободу» и «стремление к счастью», в то время как канадская конституция обещает «мир, порядок и разумное управление».
— У ванкуверизма, — говорит напоследок Тревор, — есть еще один важный компонент: это европейский феномен (не забывайте, что мы принадлежим британской короне) со всеми вытекающими отсюда последствиями. Мы очень левые, особенно по сравнению с американцами, мы заботимся об экологии и мы очень толерантны — к бездомным, наркоманам, меньшинствам и иммигрантам.
