Здесь же, в зале суда, сидели Кеннет Райлз, а также представитель корпорации «Прибой» Рон Симмонз и бригадир мелиораторов Уилл Лоутон. Симмонза и Лоутона Лайкс вызвал в суд повесткой, чем немало озадачил того и другого, поскольку, казалось бы, какое отношение они имели к браконьерству? Райлз увязался за ними из любопытства.
Ровно в десять судья занял место на возвышении, и Лайкс подвел Чарли к столу защиты, отделенному барьером от рядов, предназначенных для публики.
Предварительные формальности лишь пополнили собой круг вещей, недоступных пониманию Чарли, но вот он услышал, как обвинитель вызывает для дачи показаний своего первого и единственного свидетеля — Фреда Гендерсона.
— Мистер Гендерсон,— начал он,— это вы задержали обвиняемого Чарли Прыгуна за то, что он застрелил аллигатора?
— Да, я.
— Вы сами видели, как он это совершил?
— Нет, но я прибыл на место буквально через считанные секунды после выстрела.
— Мог ли, по-вашему, произвести его не обвиняемый, а кто-нибудь другой?
Лайкс встал и обратился к судье:
— Ваша честь, задавать вопросы в этом направлении излишне. Мы признаем, что аллигатора действительно убил подсудимый, Чарли Прыгун.
Судья сказал:
— Простите, господин адвокат, но если признаете вину вашего подзащитного, мне становится неясной цель настоящего разбирательства. Почему это дело не рассматривает мировой судья в Иммокали?
— Мы намерены доказать, ваша честь, существование в этом деле смягчающих обстоятельств.
— Может быть, жизни вашего подзащитного угрожала опасность со стороны аллигатора? — спросил судья.
— Нет, сэр, не угрожала.
— Тогда не понимаю, о каких смягчающих обстоятельствах может идти речь. Надеюсь, вы не затем настаивали на передаче его суду присяжных, чтобы напрасно отнимать у нас время?
— Я вполне отдаю себе в этом отчет, ваша честь, и если, с вашего позволения, суд продолжит слушание дела, мы беремся представить доказательства в пользу моего подзащитного.
— Извольте,— неохотно согласился судья.— Суд продолжает рассмотрение дела.
Заговорил обвинитель:
— Ваша честь, коль скоро защита признает виновность обвиняемого, нам больше не о чем допрашивать свидетеля.
Опять встал Лайкс:
— Защита вызывает первым свидетелем Уилла Лоутона.
Лоутон занял место для свидетельских показаний, был приведен к присяге, и Лайкс начал допрос:
— Свидетель, чем вы занимаетесь в настоящее время?
— Состою бригадиром мелиораторов, которые производят работы по расчистке и осушению земель, принадлежащих строительной корпорации «Прибой».
Лайкс выдержал паузу.
— Как вы считаете, мистер Лоутон, вам свойственно чувство ответственности?
— О чем это вы, не пойму?
— Поясняю: вы способны обдумывать заранее свои поступки и полностью за них отвечать?
— До сих пор вроде был способен. Во всяком случае, я все привык решать самостоятельно и на других не перекладывать.
— Отдавали вы или нет распоряжение,— вновь обратился Лайкс к Лоутону,— чтобы ваши рабочие завезли на топь, примыкающую к Сусликову ручью, яды в виде мышьяка, а также сильнодействующих пестицидов?
— Допустим, отдавал,— осторожно ответил Лоутон, пытаясь разгадать, куда клонит адвокат.
— Зачем вы это сделали?
— Ребята жаловались, что там полно змей.
— А аллигаторы на этом участке не встречались?
— Да попадались и аллигаторы, только рабочих больше беспокоили змеи.
— Вы, следовательно, сторонник того, чтобы применять смертельные яды повсюду, где могут водиться змеи?
— Сторонник, если иначе срывается работа.
Лайкс посмотрел ему прямо в глаза.
— Но вы не могли не сознавать, что рано или поздно яд неизбежно проникнет в ручей и отравит в нем воду.
— Ну и отравит — что из того? — Лоутон пожал плечами.— Все равно не сегодня-завтра ручья не будет в помине
Скользнув взглядом по скамье присяжных, Лайкс обратился к судье:
— Ваша честь, я заявляю, что действия этого человека являются прямой причиной настоящего судебного разбирательства и что судить следует не обвиняемого, а Уилла Лоутона. Я заявляю далее, что он виновен в преднамеренном истреблении не одного, а по меньшей мере полусотни аллигаторов, а также бессчетного множества других представителей живой природы. Я, наконец, заявляю, что его следует обвинить в преступной небрежности и судить по всей строгости закона!
— Да вы что! — взвился Лоутон.— Я не позволю, чтобы...
— Довольно, мистер Лоутон! — осадил его судья.
Обвинитель, вскочив с места, шагнул вперед. Судья посмотрел на него, потом перевел взгляд на Лайкса.
— Суд объявляет перерыв на пятнадцать минут,— произнес он.— Прошу обвинителя и адвоката пройти со мной в кабинет для обмена мнениями. Вы свободны, мистер Лоутон.
Судья направился в уединенную комнату, расположенную в задней части здания; обвинитель с Лайксом последовали за ним. Не успев переступить порог кабинета, обвинитель напустился на Лайкса:
— Слушайте, что за игру вы затеяли? Вы же прекрасно понимаете, что этот Лоутон, каких бы он там дров ни наломал, не имеет решительно никакого отношения к делу! Вполне вероятно, что он виновен и должен быть отдан под суд, но ведь не его мы судим сегодня!
