М ы — несколько паломников с лодьи «Надежда», оставленной нами в порту Фьюмичино под Римом, — стараясь не потеряться в многоцветной людской круговерти на площади Святого Петра, пробираемся к ее центру.
Здесь, около египетского обелиска, ждет отец Августин (См. очерк «Под парусом надежды». — «Вокруг света» № 1 , 2 , 3 /92.), помахивая поднятой рукой, в которой зажат белый квадратик. Это драгоценный пропуск, добытый батюшкой с великим трудом у знакомых отцов-иезуитов, украшенный в правом углу литерой «А», а внизу заверенный печатью Ватикана с изображением папской короны и заветных ключей от рая. На нем подпись — «советские пилигримы».
Пропуск дает нам право присутствовать на встрече папы римского с верующими, которая должна состояться, как помечено в пропуске, сегодня, в среду, с 10.30 до 12.30.
По этому поводу толпы людей начали стекаться на площадь Святого Петра задолго до начала встречи. Колонны людей пересекались и сливались на огромном пространстве площади синими, зелеными, оранжевыми потоками, над которыми реяли государственные флаги, плакаты разных религиозных общин и церковных приходов. Все это невольно напоминало наши прежние демонстрации в праздничные дни.
Заражаясь общим энтузиазмом, мы тоже вприпрыжку устремились за возбужденной толпой через знаменитую колоннаду Бернини, охватывающую полукружьем гигантскую площадь, к правому крылу собора. Такой длинной извивающейся очереди, как в аудиенц-зал для встречи с папой Иоанном Павлом II, я в Италии больше не встречал.
К сожалению, несмотря на литерный пропуск, нашу «паломническую бригаду» остановили бравые швейцарские гвардейцы в желто-сине-красных костюмах у первого же пропускного пункта.
— Что у вас здесь? — спросил один из них, подозрительно косясь на тяжелую сумку и хмуря белесые брови под черным беретом.
Леша, сын руководителя нашей экспедиции Виктора Дмитриева, покорно снял с плеча и раскрыл видавшую виды сумку, на дне которой перекатывались консервные банки с отечественной килькой в томате.
Возможно, суровый страж порядка и уяснил из наших горячих объяснений, что это не пластиковые бомбы, а консервы — единственный источник питания русских паломников в блистательном Риме, но остался непреклонен. Величественным жестом он отослал нас к ближайшему баку для мусора.
— Нет! — не менее твердо сказал Дмитриев. — Здесь весь наш рацион на несколько дней. И мой нож — старый товарищ с беломорских походов. Бросать добро нельзя...
Пока решался вечный вопрос «Как быть?», многоязыкий говор перекатывался под колоннадой, я, глядя на молчаливый собор, вспоминал вчерашнее раннее утро, такое непохожее на нынешний суетный день.
... Вчера над неохватной площадью Святого Петра, на которой человеческие фигурки кажутся потерянными и жалкими, парил купол Микеланджело. Грандиозный и легкий, серо-голубого цвета, он сливался с небесным сводом. Отсюда, от белой пограничной полосы, отделяющей от Рима государство Ватикан, мы отправились в папскую резиденцию.
За ватиканские стены пробраться непросто, говорят, туда даже католические священники не все попадают — нужно иметь сан не ниже митрополита. Нам повезло. Отец Лаврентий с «Радио Ватикана», давний приятель нашего батюшки, провез нас на служебной машине. Один за другим промелькнули четыре поста, охраняемые жандармами в белом и швейцарскими гвардейцами в темных, будничных камзолах. Ворота в крепостных мрачных стенах открывались приветственным жестом шофера и волшебными словами: «Радио Ватикана».
