«Почему четверо вместо одного?» — мелькнула мысль, и я быстро предположил, что они не имеют ничего общего с Гамалем, а относятся к одной из банд, которых я так опасался. Но они дошли до закутка, где я должен был находиться, остановились и начали что-то оживленно обсуждать.
Судя по всему, они были удивлены и раздосадованы, найдя закуток пустым. Отставив в сторону прежнюю осторожность, они вышли на середину улицы, и в слабом свете звезд я наконец-то смог рассмотреть их силуэты. Один из них показался мне странно знакомым и, присмотревшись, я узнал Юсуфа. Я сразу понял, что Гамаль послал его со своими людьми предупредить человека, которому я должен передать наркотик, а если я окажусь полицейским шпионом и приду на встречу — попытаться убить меня. И в подтверждение этой мысли в руке одного из них я заметил слабо блеснувший нож.
Я благодарил небеса за то, что у меня хватило здравого смысла спрятаться рядом с местом предполагаемого рандеву, но меня отнюдь не вдохновляла мысль, что я не могу скрыться незамеченным. Решив обезопасить себя от внезапной атаки сзади, я выбрал для укрытия угол, где сходились две высокие стены, тень которых превосходно защищала меня, но я окажусь в безвыходном положении, если им взбредет в голову поискать меня где-нибудь в окрестностях. Единственным утешением было, что вокруг немало превосходных мест для укрытия, и, не обнаружив меня сразу, они могли бы счесть дальнейшие поиски бесполезными.
Я слышал, как они обсуждали план действий и даже уловил слова одного из них, заявившего, что бессмысленно задерживаться здесь. Наконец, к моему глубокому облегчению, они направились в сторону главной улицы.
Но не прошли они и десяти ярдов, как я почувствовал сильную щекотку: в носу. Проклятая простуда, подхваченная прошлой ночью, весь вечер беспокоила меня. Я заскрежетал зубами, зарылся носом в платок и, несмотря на неимоверные усилия сдержаться, громко чихнул. Юсуф и его спутники мгновенно остановились, выхватили ножи и с криками бросились в мою сторону.
Если бы не безупречный асфальт и непривычная придорожная чистота, это пустынное шоссе с густым лесом по обочинам можно было бы принять за подмосковное. Тем более, что неподалеку на выложенной щебнем площадке стоит увенчанная церковной луковкой с православным крестом колонна-обелиск из потемневшего от времени камня. А поодаль, на другой стороне дороги, сквозь лес виднеются уже настоящие купола церкви с колокольней-звонницей в древнерусском стиле...
Так выглядело место, затерявшееся где-то во французской провинции Шампань, о котором я впервые узнал в декабре 1990 года в Париже, листая в книжном киоске «Гид русских во Франции». Тогда меня поразила трогательная надпись на обелиске, запечатленном на фотографии: «Дети Франции! Когда враг будет побежден и вы свободно сможете рвать цветы на этих полях, вспомните о ваших русских братьях — и принесите сюда цветы». В пояснении было сказано, что обелиск установлен в 1917 году в память русских воинов 2-го специального полка. И еще было сказано, что стоит обелиск «анфас» перед русским военным кладбищем в Сент-Илер-ле-Гран, что лежит в 4 километрах к северо-востоку от городка Мурмелон (который, впрочем, тоже «ле-Гран», «большой»). «Гид» информировал также, что на кладбище похоронены 908 русских воинов, погибших в войне 1914 — 1918 гг., 36 советских воинов, погибших в 1941 — 1945 гг. и что на кладбище в 1936 — 37 гг. Альбертом Бенуа построен храм Воскресения.
