Он собрал свой портфель и отправился в канцелярию, где его ждал Мдлака. «Что произошло? Почему такая спешка?» — с неясной тревогой думал Абрахам.
Там, где Енисей прорывается сквозь хребты Западного Саяна, кипит Большой порог. Тугие коричневые валы ходят над камнями, торчащими из пенной воды, глухо рокочут водовороты. Покореженный остов баржи торчит меж камней; ветхая часовенка, поставленная каким-то купцом, чудом спасшимся в водах порога, сотрясается от гула реки. И все-таки порог проходят...
Полет на Ан-2 был завершающим штрихом моего долгого путешествия по землям, лежащим на юге Красноярского края. Где-то там, внизу, остались знакомые города, степные и горные дороги, по которым трясся экспедиционный «газик», стремительно-злой Енисей, бивший на перекатах моторку с такой силой, что она взлетала над водой... Сейчас все детали виденного отступили, сфокусировавшись в единую картину — внизу лежала расцвеченная всеми красками летнего дня «карта» огромного края.
...Сине-зеленые горы Западного Саяна крутыми волнами уплывали к горизонту, взблескивая на солнце редкими снежниками. Даже с высоты виделись белые, пляшущие на поверхности Енисея буруны, ощущалась нарастающая сила реки. Мы летели над Енисеем, летели с юга на север, и я вдруг поймала себя на мысли, что жду того момента, когда откроется плотина.
И вот последние высокие скалистые берега. Дальше, за ними, залитый солнцем простор Минусинской котловины. Здесь, на границе гор и степи, встали поперек течения Енисея бетонные блоки. Река, встретившись с препятствием, словно замирает, потом, исчезнув на мгновенье с лица земли, вырывается по ту сторону плотины, кипящая, бело-зеленая. Петляют дороги в котловане и по берегам, несутся самосвалы, кружатся краны. На крутом склоне горы работают буровики...
Саяно-Шушенская ГЭС. Ее проектная мощность — 6,4 миллиона киловатт. В расчете на это энергетическое сердце конструируется и организм Саянского комплекса, иначе говоря, будущее юга Красноярского края, то есть будущее тех земель, что лежат к югу и северу от Карлова створа.
Пока не скрылись вдали горы Западного Саяна, таинственно-молчаливые, отрешенные от напряженной человеческой работы на плотине, мне вспоминается беседа в дирекции Саяно-Шушенской ГЭС о том, как будет в скором времени выглядеть каньон Енисея, над которым мы только что пролетали.
...Узкое глубокое море врежется в труднопроходимые горы. На триста с лишним километров вытянется оно по руслу Енисея, к верховьям. Только на землях Тувы, там, где кончается Западный Саян, водохранилище разольется широко и будет гораздо мельче. Немного пригодных для хозяйствования земель затопит новое море. Уйдут под воду считанные поселки и единственный город Шагонар (уже строится новый Шагонар). Уйдет под воду и часть леса. Крутые склоны, каменистые осыпи, таежный бурелом, никаких дорог — трудно взять этот лес... Но там, где это необходимо — в охранной зоне гидроузла, на трассах судовых ходов и промысловых участках, в санитарных зонах возле поселков, — его, конечно, вырубят.
Спешат, торопятся работающие в зоне затопления экспедиции: геологи исследуют устойчивость берегов, ведут раскопки археологи, множество проблем решают лесоустроители, лимнологи, речники...
Мелькнул над волнами маячок ниже плотины, и черная лента шоссе, прижатая к Енисею невысокими горами, побежала по его левому берегу. На нее один за другим нанизаны поселки: многоэтажные Черемушки, окруженные соснами; Майна — старый горняцкий поселок в зелени садов; Означенное, ставшее вместе с первыми двумя поселками городом Саяногорском. Между Черемушками и Майной от шоссе ответвляется дорога и поднимается на гору, вершина которой светится мраморной белизной. Белые уступы спускаются как ступени гигантской лестницы. Это карьер, где добывают знаменитый саянский мрамор. А за Саяногорском, уже в степи, раскинулась огромная строительная площадка будущего СаАЗа — Саянского алюминиевого завода.
