Несмотря на аналогичный статус, внешне Бродвей мало похож на классические столичные артерии Старого Света, вроде Елисейских полей или Унтер-ден-Линден. Здесь почти нет фешенебельных отелей, крупных правительственных учреждений, парадных городских музеев. Правда, ничего такого мы, собственно, от него и не ждем, с детства привыкнув ассоциировать нью-йоркскую «визитную карточку» с иными атрибутами: феерическими зрелищами, фейерверком огней, мерцанием рекламы. В общем, Бродвей «обязан» в наших глазах быть «шоу-улицей», и никуда ему от этого не деться.
Он и не пытается, хотя, чтобы дать место и остальным проявлениям своей многоликой натуры, сосредотачивает стереотипные «удовольствия» на одном сравнительно коротком отрезке, в районе Таймс-сквер. А на остальных — дает волю фантазии. Каждый из пересекаемых проспектом районов представляет особый культурный слой американской городской истории. В каждом — свой стиль застройки и ритм жизни. Одно «дело» — банки и конторы окрестностей Уоллстрит, совсем другое — арт-галереи богемного Сохо, третье — легендарный мир нью-йоркских театров. А в районе Вест-Сайда и Гарлема открывается уже «четвертый Бродвей» — заурядная пыльная магистраль вполне провинциального на вид города. Итак, перед нами «улица-Протей», или, если угодно, «улица-учебник»: по словам известного знатока Америки, публициста Александра Гениса, лучшего открытого «урока по истории и географии Нью-Йорка», чем прогулка по Бродвею, просто не придумаешь.
«Романтики» и «практики» с широкой дороги
В первоначальном виде Бродвей возник еще до того, как на Манхэттен ступила нога бледнолицего. По словам археологов, нынешние очертания проспекта повторяют исконную индейскую тропу, которая связывала южную и северную части острова, когда он был покрыт густыми зарослями. Странную для лесного пути траекторию они объясняют особенностями холмистого ландшафта: пешеходам приходилось держаться узкой лощины (кстати, по одной из версий, «Манна-хатта» по-гуронски означает «холмистый остров»).
В 1626 году сюда пришли голландцы, и значение «трассы север—юг» сразу возросло. Она соединила два первых европейских поселения на острове — Новый Амстердам («внизу») и Гарлем («сверху»). Притом в пределах Нового Амстердама дорогу расширили и обустроили, а «варварское» туземное название Виквасгек (до сих пор ученым неясно, откуда взялся этот топоним) заменили на более пристойное для завоевателей Heere Straat (Господская улица). И лишь в 1664 году, после того как голландцы уступили Манхэттен англичанам, а Новый Амстердам стал Новым Йорком, на карте появилось нынешнее громкое имя — Broadway («широкая дорога»). Получилось очень «по-новосветски»: дух просторов и свободы составил основу идеологии для будущей «родины смелых» — США.
