Мне показали холм, который собирались взорвать. Неподалеку стояли бурильные машины и оранжевые с черными ковшами экскаваторы. Приземистые и мощные, как танки. Один из них стоял на возвышении метрах в четырехстах. Можно было бы забраться в него или спрятаться за его гусеницами, когда начнут валиться с неба осколки руды. И горноспасатели соглашались — да, можно. Взрывчатка заложена рядами и будет подрываться не одним махом, а ряд за рядом, с интервалами в двадцать пять сотых долей секунды, отчего взрывная волна пойдет в заданном направлении. Но главный инженер по технике безопасности сказал, что при таком взрыве — тридцать шесть тонн взрывчатки! — находиться можно не ближе чем за семьсот метров от взрыва. Он отвез меня на край карьера, показал место, где я должен стоять, сказал, чтобы после взрыва спрятался за столб, и уехал вниз, в карьер. Ему нужно было сразу после взрыва вместе с горноспасателями обследовать воронки.
Я пробрался немного ближе. До того места, где стоял наблюдатель с красным флажком. Ему было приказано дальше никого не пускать, и он меня дальше не пустил. И все-таки для съемки это было далековато.
Карьер уже покинули люди. Только справа, в далеком от взрывов конце, еще сновали самосвалы, гудками перекликались шагающие экскаваторы с электропоездами-рудовозами, гремели слова команд на огромном, как линкор, роторном экскаваторе. Было такое ощущение, что стоишь над ущельем где-нибудь в горах. Все — и экскаваторы, и машины — казалось меньше спичечного коробка. Даже тот роторный экскаватор, рядом с которым я почувствовал себя почти микроскопическим, легко бы затерялся в карьере.
— Вот, — сказал наблюдатель, поглядывая на меня и явно опасаясь, что я убегу куда-нибудь вперед. — Едут. Шнур запалили... Теперь через пять-семь минут рванет. Давай посидим.
Мы сели.
Внизу, по сверкающей на солнце дороге, медленно уползал от того места, где будет взрыв, красновато-бурый КРАЗ подрывников. Дважды нервно взвыла сирена, и стало очень тихо. Энергию отключили, и все огромные механизмы, которые только что вскрывали верхний пласт земли, обнажали красноватые залежи породы — драгоценной железной руды, — остановились. Настал черед поработать самой титанической силе.
Уж больно медленно отъезжали подрывники. Вопрос сам невольно вырвался у меня:
— А если мотор заглохнет?
— Успеют, — не отрывая взгляда от холма, где вился легонький след дыма, сказал наблюдатель. — Успеют до укрытия пешком дойти. Все рассчитано.
Минуты тянулись медленно, как часы. Вот машина выехала за опасную черту, остановилась.
Нет, описать взрыв невозможно. Это надо увидеть, потому что все длится меньше секунды. В тишине взламывается земля, не успеваешь уследить, как она раскололась, а черные стрелы уже взметнулись на сотню метров вверх, к небу. И только тут раздается треск, как после вспыхнувшей молнии. Грохочет гром, огонь пожирает основание дымящегося фонтана, и фонтан на глазах расплывается, опадает.
— Пора прятаться, — говорит наблюдатель. — Сейчас камни начнут падать. Вон летят.
Долго же они летят...
