В первый же день прилета в Кодинск, в воскресенье, мы ушли в тайгу по бруснику. Павел Смирнов, инженер-геодезист, Федор Чебанов, строитель, и я.
Едва мы вошли в лес, как почудилось, что тайга заждалась нас и деревья устали стоять на одном месте. Но стоило только взять в руки топор, чтобы проложить тропку в буреломе, как руки сразу же замирали в воздухе.
— Это у тебя от страха, — обронил Федор.
— Ты себя-то вспомни, когда сюда приехал. Забыл что ли? — возразил Павел.
— А знаешь, Пашка, ведь ты прав: не поднимались поначалу руки тайгу рубить. Не знал, с какого дерева начать, туда-сюда кидаешься, подойдешь к стволу ближе, а рубить дерево жаль... Ты-то приехал — здесь уже поселок стоял.
— Причем тут поселок? Мы первые визиры рубили, дорогу гнали от Братска сюда.
Федор, не вынимая сигареты изо рта, так в тайге легче — дым отгоняет комарье — посмотрел по сторонам и сказал:
— Видите вот эту полянку. На ней отличная сосна росла... Корабельная. Из нее бы мачты для парусника строгать да строгать. В общем, как свеча стояла.
— А вы что, все сваленные сосны в тайге помните? — спросил я.
— Не все, но многие. Так вот, древесины в ту пору для строительства домов много нужно было. Подошли к этой сосне. Я с бензопилой, друг — с топором. Другие ребята, кто дальше прошли, кто — в стороны. Топором на стволе наметили направление, куда падать дерево будет, и я взялся за бензопилу. Поудобнее встал у ствола с противоположной от засечки стороны — и вскоре дерево пошатнулось раз, другой, а потом наклонилось и начало медленно валиться, аж дух захватывало... А когда сосна с треском рухнула на землю, раздался чей-то крик. Мы бросились бежать в ту сторону, откуда крики доносились.
Прибежали. Все стоят невредимы, смеются и на верхушку другой сосны смотрят. «Чего кричали?» — спрашиваю. «Смотри». Глянул наверх, а там, обхватив ствол четырьмя лапами, медвежонок висит и вниз через плечо на нас смотрит. Он на верхушке сосны, которую свалили, сидел. А когда сосна падала, то как белка, с дерева на дерево и перемахнул...
— А с медвежонком что? — спросил я.
— Да его фотография чуть не у каждого жителя поселка сегодня дома на стене висит.
— Он что, к людям в поселок пришел жить?
— Никуда он не приходил. Как жил в тайге на своем месте, так и остался там. Это мы в тайге дома построили...
Мы возвращались в поселок к вечеру. Шли быстро, и вскоре с вершины сопок я увидел берег Ангары. Издали в сумерках мне показалось, что вижу полуостров. Он вдавался в русло реки, занимая приблизительно десятую часть ее ширины, а очертания его напоминали подкову. Весь полуостров был усеян огнями, и я уже не сомневался, что там поселок. К тому же мы шли узкой тропой, ведущей в сторону полуострова, и вскоре вышли на дорогу, широкую и хорошо накатанную. Вдруг раздался взрыв — далекий, но сильный. Дорога под ногами завибрировала. Звук от взрыва несся со стороны полуострова — даже почудилось, что свет в окнах чаще замигал.
— Что это за взрыв там, на полуострове? — кивнул я головой в сторону Ангары и огней на берегу.
— На каком полуострове? — удивились Федор и Павел. — Да это же дно Ангары, котлован. Скалу рванули...
На следующий день рано утром я вышел из «Теремка». Так называлась гостиница, и внешне она действительно походила на теремок. Миновал улицу Подсолнухов, и вскоре деревянный тротуар, ладно скроенный — доска к доске,— вывел к нужному мне дому. Это было Управление строительства Богучанской ГЭС, и с него, конечно, надо было начинать знакомство со стройкой.
...Начальника строительства Богучанской ГЭС Игоря Борисовича Михайлова я увидел, когда он шел в свой кабинет. Был он в высоких резиновых сапогах и выцветшей зеленой куртке, какие носят студенты строительных отрядов. Сапоги запачканы успевшей подсохнуть глиной.
— Проходите, — пригласил меня Михайлов. — На мой вид не обращайте внимания. Я только сейчас с дороги, даже домой не заходил. Ездил в Братск. Но не столько в Братск, сколько дорогу хотел осмотреть. Очень нужна нам хорошая дорога. А вот видите какое дело,— и он кивнул на свои сапоги.— Не доезжая километров сорока до Кодинска, влетели в глину. Дожди размыли все к чертям...
Михайлов замолчал. Сидя ко мне вполоборота, он глядел в окно на вершины сопок и продолжал, видимо, думать о дороге.
— Игорь Борисович, — решился я его отвлечь, — у вас на строительстве наверняка есть участки, на которых работа только начинается. Хотелось бы там побывать.
Он так же молча потянулся к телефонной трубке.
— Соедините меня с причалом. Поговорив, сказал:
— Сейчас подойдет служебный автобус. Поезжайте к причалу, там садитесь на катер и походите по Ангаре. С вами поедут еще два человека. А завтра с утра жду в управлении.
Когда я выходил из кабинета, слышал, как Михайлов снова снял телефонную трубку и сказал: «Соедините меня с дорожниками. Да, со Смирновым, старшим инженером геодезии».
В автобусе я ехал с Юрием Евгеньевичем Терновским и, естественно, сразу же поинтересовался, кем он работает.
