— В етер с перевала, слабый — один-два метра, температура минус четыре. Как поняли?
— Хорошо, поняли. Заходим...
Диалог командира вертолета Ми-10К с руководителем полетов состоялся. Землю слышно плохо: ущелье изгибается и затеняет передатчик, а на прямую мы еще не вышли.
Наш «летающий кран» набирает высоту. Слева и справа — скалы. Вертолет летит по ущелью. Впереди перевал: мрачный, темно-серый, с пятнами снега во впадинах, небольшое озеро — как блюдце. Рядом едва заметные опоры ЛЭП. Мы устанавливали их в прошлом году...
Уже несколько лет работают вертолетчики в горах Кавказа — помогают строителям трассы ЛЭП-500 Ингури — Ставрополь (См. «Вокруг света», № 2 за 1981 год. Очерк В. Орлова «Монтажники из поднебесья»). Эта линия, проходящая через Нахарский перевал, соединит работающие по разные стороны Кавказского хребта гидростанцию на реке Ингури и тепловую ГРЭС Ставрополья. Дешевая электроэнергия поступит в промышленные районы Северного Кавказа и юга Украины. Протяженность трассы более шестисот километров, из них двести — по Главному Кавказскому хребту.
— Вас вижу, — подает голос земля. — По высоте идете нормально.
Скоро солнце начнет отвоевывать у теней вершину за вершиной, покрывая их позолотой; проснется озеро и уставит свой нежно-голубой глаз в небо, наливающееся синевой. Утро только наступает...
Прекращаем набор высоты. Сейчас надо зайти на отметку две тысячи семьсот метров над уровнем моря. Оттуда до высшей точки Нахарского перевала около трехсот метров. На склоне уже различима площадка с невысокими фермами. Они установлены на днях — монтаж ведется методом «наращивания», то есть опоры растут вверх. Вчера мы не смогли поставить среднюю секцию: воздух прогрелся, и вертолет перестал тянуть. Так и пришлось ее аккуратно положить среди каменного хаоса — взлететь с ней мы бы не смогли.
Сейчас заходим на пикет пустые: там нам подцепят оставленную вчерашнюю секцию — и мы начнем. Я знаю, командир Николай Васильевич Бакулин волнуется: «А вдруг и с утра не возьмет вертолет такой вес?» Облегчить конструкцию больше нельзя, топлива мы заправляем минимум, двигатели работают на пределе...
Скорость уменьшается, и вот уже вертолет зависает на месте.
— Высота десять метров. Подходите на подцепку, — командует земля.
Площадка, подготовленная строителями, невелика: впереди склон, уходящий вверх, позади и справа — обрыв, слева — пикет и за ним — крутой спуск к озеру...
Вертолет медленно перемещается к лежащей конструкции. Кто-то из рабочих уже сидит на ее верхней части в ожидании вертолетного замка. Может быть, это Вахтанг — бригадир монтажников, а может, кто-то из бригады. Тем, кто находится сейчас под вертолетом, несладко: отбрасываемый огромным винтом воздух превращается в ураганный ветер, поднимающий песок и щебенку.
— Еще метров пять вперед и вправо немного, — подсказывает радист-оператор, находящийся в фюзеляже вертолета у люка с подвесной системой. Оттуда ему все хорошо видно, и первое слово при монтаже за ним.
— Так, командир... Вижу... взял, командир, — принимается за работу Саша Сафошин, летчик дополнительной кабины. Это значит, что теперь он управляет машиной, а командир только помогает.
Кабина расположена под вертолетом, и летчик в ней сидит спиной по направлению полета. Управление у него такое же, как у командира, а пользуются им при монтажных работах.
Саша говорит с присущей ему скороговоркой, но уверенно, четко. И все-таки командир переспрашивает:
— Взял? Ну давай...
Вертолет опускается. Замок должен сначала коснуться металлической фермы, чтобы снять статическое электричество с конструкции вертолета: только после этого монтажник без риска для себя может взяться за него.
В наушниках звучат короткие фразы:
— Вправо метр.
— Полметра вниз.
— Как хвост?
— Справа свободно.
— Не спеши: дай ему слезть.
— Выбирай слабину потихоньку.
— Трос натянут, давай вверх и назад... Пошла... Поворачиваем...
Двигаемся назад и одновременно отходим от земли. Сейчас секция должна развернуться и встать вертикально. Все делается без рывков, плавно. О том, что ферма оторвана от земли, нам сообщил голосом спортивного комментатора наш руководитель полетов Владислав Гладкий.
Пять громадных лопастей, вцепившись в небо, тянут вверх машину и висящую под ней ферму. В эфире слышен только отсчет:
— Метр... два... четыре...
Сейчас очень напряженный момент: с высотой эффект от близости земли сказывается все меньше, как говорят, «пропадает воздушная подушка», и тяга вертолета уменьшается. Но пока мы лезем вверх.
— Шесть метров... Восемь! Висите выше основания с запасом. Можете перемещаться к опоре.
Снова командир берет управление и заставляет махину ревущего металла ползти к пикету, к стальному основанию. Если ветер, даже слабо, потянет сзади или командир допустит резкое движение в управлении — вертолет просядет. На высоте, близкой к уровню моря, Ми-10К поднимает и одиннадцать тонн, но здесь четыре тонны уже предел.
