Теперь о самой реке. Куэйрас — типичная представительница малых черных рек. Наверное, не многие слышали, но многим интересно будет узнать, что бассейн великой Амазонки состоит из вод двух типов: белой и черной. Белая вода, мутная, богатая питательными веществами, — это, собственно, и есть Амазонка. Ее главный приток, Риу-Негру, несет в основном черные воды. Черная вода чиста и прозрачна, но ее цвет ближе всего к цвету пепси-колы — из-за растворенных в ней гуминовых кислот.
Сроки проведения нашей экспедиции — с сентября по ноябрь были выбраны с учетом низкого уровня воды в это время и незначительных осадков. И, хотя в иных местах берега остались полузатопленными, основная их часть поднялась на полуметровую высоту, а обнажившиеся пляжи не только дополнили картину буйной растительности ослепительно белым песком, но и оказались идеальными площадками для ночевок. Впрочем, несколько раз река показала-таки свой норов. Однажды мы поставили палатку на узкой полоске песка; над головой было чистое звездное небо. Все предвещало относительно спокойную ночь, но где-то около двух часов пополуночи вода вошла под полог, и ее уровень поднимался так стремительно, что мы с трудом успели убрать в лодку аппаратуру и часть вещей. В довершение ко всему пошел дождь. Отступать было некуда. Сельва по берегам — это сплошная стена, особенно ночью. Рассвета дожидались под ливнем, по колено в воде. Впрочем, случалось и по-другому — когда привязанная у крутого берега байдарка к утру зависала на швартовочном конце. В целом суточные колебания уровня воды иногда достигали полутора метров, что, вероятно, было связано с выпадением осадков в отрогах Гвианского нагорья.
В один прекрасный день на очередном повороте реки нас ожидал сюрприз. Те, кто представляет сельву краем, кишащим дикими зверями, вряд ли поймет, насколько редким и неожиданным было открывшееся нам зрелище: на берегу, примерно в десяти метрах от лодки, стоял ягуар. Можно месяцами бродить по тропическому лесу и ни разу не увидеть это прекрасное животное. К сожалению, наблюдать его нам довелось недолго — зверь бесшумным прыжком скрылся в прибрежных зарослях. Я не выдержал искушения и, осознавая полное безрассудство своего поступка, выбрался на берег, ухватившись за свисающий откуда-то сверху конец лианы. Несколько ударов мачете — и лес, пропустив меня, тут же сомкнулся. Ничто, кроме непривычной тишины, не говорило о том, что где-то рядом бродит или затаился свирепый хищник амазонской сельвы. Хищник, в которого, как считают индейцы, после смерти переселяются души великих воинов.
На «таймене» через лес
И вот снова неожиданность — не указанный ни на одной карте мира левый приток Куэйрас. Не ручей, вытекающий из сельвы, а настоящая река. Наносим ее на нашу специальную карту, которую извлекли из герметичной целлофановой упаковки. И даем речушке название — приток Русский.
Очень хочется исследовать Русский, но на это уже нет ни времени, ни сил. Поднимаемся на несколько сот метров вверх по течению Русского, одной из сотен рек Амазонии, чтобы окончательно убедиться в том, что это действительно полноводная река, а потом возвращаемся обратно — в основное русло Куэйрас.
Мы поднимаемся по реке все выше; пляжи исчезли, бороться с течением с помощью одних лишь весел трудно. Однако ощущение чего-то неведомого, таинственного придает сил...
Река вдруг куда-то пропала. Ее поверхность перекрыли густо переплетенные ветви и лианы — мы оказались в тупике. Было совершенно непонятно куда плыть. И только журчание под естественным навесом растений указывало на то, что река здесь не заканчивается — течет дальше. Пытаемся продраться сквозь спутанную массу зелени. Но метров через десять оказываемся в плену цепкого зеленого хаоса. Щель между сплошь утыканным колючками навесом и поверхностью воды узковата. Буквально распластавшись по байде передвигаемся, хватаясь за опутавшие нас живые сети. Через некоторое время понимаем, что плывем напрямую через лес: ни берега, ни русло, как таковые, не различимы. Что это? Верховье? Быть того не может! Если мы точно привязались к местности и карта не врет, впереди должно быть еще минимум километров двадцать воды. Что же делать?
Белоусову пришлось отложить весло и взяться за мачете — нужно прорубать тропу. Тропу по реке Куэйрос — как это ни странно. Прошло около трех часов, когда сельва неожиданно расступилась, — мы снова оказались в открытом русле. И вздохнули с облегчением: ведь скоро должно было стемнеть, и пришлось бы ночевать в байдарке. И снова над головой светило солнце — плотная завеса густо-зеленого тумана как будто опустилась у нас за кормой.
Гранитные глыбы — первые каменные образования, встретившиеся на нашем пути с того дня, как мы покинули барселусскую пристань. Значит, горы уже близко.