Жуткие истории (ЛП) полностью

- Я думаю, что пропущу десерт и съем свой собственный стул, когда вернусь домой.

- Это хорошая идея, дорогая. Отмени торт с легкими, я думаю, что тоже просто съем дерьмо своей жены.

- Мы подаем здесь фекалии. Стандартный и объемный стиль. Так же могу посоветовать специальное предложение в виде диареи. Две чашки по цене одной.

- Нет, спасибо. Зачем покупать то, что можно получить бесплатно дома?

- Экономное мышление, сэр. Могу я принести вам, ребята, что-нибудь еще?

- Да. На этой вилке есть пятна от воды. Могу я получить новую?

- Непременно, сэр. Я сейчас вернусь.

Перевод: Грициан Андреев

"A.O."^[15]

Я написал эту историю для антологии "Аконит и Oмела" (Wolfsbane & Mistletoe) под редакцией Шарлин Харрис и Тони Л.П. Кельнер. Это была одна из тех историй, которые практически пишутся сами собой. Оборотни всегда были одними из моих любимых монстров, и я был взволнован возможностью вырваться на свободу и дать волю своему воображению. Несколько кратких замечаний: Армия спасения - замечательная организация с более чем 3.5 миллионами добровольцев, и я почти уверен, что ни один из них не является психопатом, пьющим сироп от кашля. Все имена, используемые в этой истории, являются именами персонажей из известных фильмов об оборотнях. Если только кто-нибудь не попытается подать на меня в суд, в этом случае - я все их выдумал. (Л.Л. Кул Джей также сделал потрясающую версию "Кто боится большого злого волка"/Who’s Afraid of the Big Bad Wolf). Хотя в современной Библии отсутствуют многие оригинальные отрывки, Книга Боба не входит в их число. Вы, вероятно, путаете ее с потерянной Kнигой Фреда. В остальном, все в этой истории - на 100% правда.

Роберт Уэстон Смит шел по заснеженной парковке, неся в руках маленький пластиковый контейнер со своими какашками.

Уэстон считал себя здоровым парнем. В свои тридцать три года у него все еще были кубики пресса - результат тренировок три раза в неделю. Он придерживался строгой макробиотической диеты. Он практиковал йогу и тай-чи. В последний раз он ел обработанный сахар во времена правления администрации Рейгана.

Вот почему, когда в его испражнениях начали появляться странные изменения, он был не на шутку встревожен. Настолько встревожен, что обратился к своему врачу общей практики, записавшись на прием после особенно неприятного телефонного звонка секретарше.

Уэстон вошел в офисное здание с опущенной головой и румянцем до ушей, чувствуя себя ребенком, сбегающим после комендантского часа. Он воспользовался приветственным ковриком, чтобы стряхнуть снег с ног, и прошел через вестибюль к кабинету врача, сделав глубокий вдох, прежде чем войти. В приемной было пять человек: двое взрослых и маленький мальчик, а также медсестра в розовой больничной форме с узорами, которая сидела за стойкой.

Уэстон пригнул голову и подошел к медсестре. Контейнер для какашек был из синего пластика, полупрозрачный, но с таким же успехом это могла быть полицейская сирена, которая мигала и выла. Все в приемной, должно быть, знали, что это такое. И если они не знали сначала, то наверняка поняли после того, как медсестра громко спросила:

- Это ваш образец кала?

Он кивнул, пытаясь передать его женщине. Она даже не попыталась взять контейнер, и он не мог ее за это винить. Он отнес его вместе с планшетом на место в приемной. Разложив свои какашки на столе поверх древнего экземпляра "Хорошее ведение домохозяйства", он принялся заполнять информацию о своей страховке. Когда пришло время описать природу его недуга, он написал "проблемы с кишечником". Что было неправдой - его кишечник чувствовал себя нормально. Тревогу вызвало то, что вышло из его кишечника.

- Что в коробке?

Уэстон поднял голову и увидел большие глаза ребенка лет пяти-шести.

- Это, гм... кое-что для доктора.