Мурке подумалось, что Шведу в присутствии Янки очень легко быть мужественным, сильным и безупречным. Один только великолепный разворот плеч и низкий бархатный голос чего стоят. А может, Янка, подавая такие «очень женские» реплики, похожие на пас, умно подыгрывает Шведу, помогая ему выявлять его мужскую суть и гордиться собой, ничем не рискуя? Защитник и добытчик, стальные мускулы, холодный ум? Силач могуч и горяч? А вот интересно, стала бы сама Мурка хоть кому-нибудь так подыгрывать, пусть даже из любви? Вряд ли. Весь этот театр страстной любви – не для нее. Тогда что же, значит, она не имеет никаких шансов для любовных переживаний? Для обычных, простых и радостных отношений, глуповатой влюбленности, нежного смеха, мужского покровительства? У большинства ровесниц, симпатичных, конечно, давно были парни, с которыми можно было разыгрывать любовные представления. Или в самом деле проживать что-то такое, духовное и биологическое одновременно. Реализовываться в качестве самочки. Выдумывать себе возлюбленного или в самом деле влюбляться. Просто держаться ладошкой за широкую ладонь парня и прислоняться к его плечу. Наверно, это приятно. Но Мурка больше тосковала о цепкой Васькиной ладошке, маленькой и часто липкой от ирисок, за которую она протащила его за собой сквозь одиннадцать лет его детства. Васька иногда упирался, но, маленький, младший, мягкий, – преданно и послушно следовал за ней. Да он вообще с младенчества вцепился в нее, как детеныш шимпанзе в свою мамку. Иначе было никак. Мурка привыкла верить в себя и твердо знала, что нянька, защитница, командир и решательница всех проблем – она сама.
Как же теперь, если в самом деле понадобится приноровиться к парню – что, влюбиться?! В кого?!! Зачем?! – надо будет подстраиваться? Вот как Янка, с чудесной улыбкой точно подбрасывать в воздух невидимых нежных птичек, чтоб парень мог метко попасть в них стрелой? Притворяться слабой и наивной? Зависеть? Ну уж нет. Так: никакой суматохи и девчачьих нервов. Все, чего бы ей ни захотелось от мужчин, она возьмет сама. Потому что кроме пола, в ней есть способности, талант и разум. Есть дар. Она наполнена своим талантом по самую макушку, и это делает ее неуязвимой. Она сама способна дарить. А вот брать – это зависимость, конечно. Мурка не хотела зависеть. Ни от кого. Никогда. Она улыбнулась, наслаждаясь мятной и сладкой беспредельностью своей свободы.
– Кошка, – проницательный взгляд Шведа настиг ее через зеркало заднего вида. – Ты чего улыбаешься, будто пантера, сожравшая штук пять нежных ягняток?
– Размышляю о вечной женственности. Янка! А ты бы хотела родиться мужчиной?
Янка повернулась:
– …Чего? И волочить на себе все эти мужские гендерные стереотипы? Ой, нет. Швед, а ты? Хотел бы – наоборот?
– Девки, я вам завидую, это факт, потому что по нашим временам вы куда свободнее. Хочешь, сама себе статус добывай, реализовывайся; хочешь – вкладывайся в подходящего мужика. Что рискованно, конечно… Да правда, свободнее, даже в ерунде: хочешь – джинсы носи, хочешь – кружева…
На промелькнувшей справа остановке стояла девочка Эля. Белая блузочка без рукавов, серый пионерский галстук, юбка в складку – и прозрачный белый взгляд, жадно и страшно стегнувший Мурку по глазам. Она вжалась в сиденье. Потом все же оглянулась: остановку уже почти скрыла крапива на обочине и ствол старой березы, и никого вообще на остановочной площадке не было. Привиделось. Ну да: галстук-то пионерский серым был на фотографии. На самом деле должен быть красным… Блин, да какой галстук! Какая Эля?! Мерещится?! Ее слегка затошнило, а в животе что-то больно съежилось. Вот так и сходят с ума? Ну ладно, а с чего вдруг – мерещится? Что сейчас не так в ее уме, какая трещина его расколола, чтоб пролезло это видение? Мурка где-то читала, что мозг постоянно создает ложные образы, чтоб заполнить пробелы в восприятии реальности. И если повреждена передняя кора, мозг будет путать реальность и фантазию. Может, у нее из-за игр в Ваську уже эта самая кора и распадается? Кора… Кора у дерева – это защита, если в ней трещина, дерево заболеет… Блин! Она-то – не дерево! Так, спокойно. Надо вспомнить, какая Эля ей примерещилась, черно-белая, как на фотке, или цветная… Вроде серая…
Тут в разум опять вплыл густой, немного самодовольный голос Шведа:
– …мне и так хорошо, и груз социального лидерства меня не гнетет. Потому что я занят реальным делом и творчеством, а не мамонта добываю. Но если честно… Я б хотел родиться не важно кем, парнем или девкой – лишь бы в другое время, – он сосредоточенно довернул руль на сложном повороте. – Чтоб и в мужиках, и в девках попросту было больше хорошей человечности. Вот как в тебе, Янка, или в тебе, Кошка.
– Человечности, – старательно, как первоклассница, повторила Мурка, чтоб скорей забыть про серый пионерский галстук и прозрачный взгляд. – Хорошей…
