Они представились как приятели, зашедшие навестить Ланзолини, и привратница заверила их, что Орландо дома, ибо она видела, как он пришел несколько часов назад и после этого не выходил. Тарчинини шел впереди американца, и тот заметил пистолет, оттягивавший карман комиссара. Значит, итальянские полицейские все-таки иногда обращаются с преступниками иначе, чем с друзьями детства? Лекок улыбнулся: он выиграл, и Ромео, несмотря на его добродушие, должно быть, трудно это переварить! Сайрус А. Вильям вообразил, как в гостиной Пирсонов рассказывает внимательным слушателям: «Я провел в Вероне всего неделю, но тем не менее успел показать уголовной полиции этого города, как работают в Бостоне, и разобрал им одно дело, в котором они безнадежно запутались. А я в первые же часы после обнаружения преступления сразу указал на виновного, некоего Ланзолини…»
На звонок никто не ответил. Тарчинини что-то проворчал. Он, казалось, колебался, потом, решившись, вынул из кармана отмычку и быстро открыл дверь. С порога он громко спросил:
— Есть кто-нибудь?
Никакого ответа. Лекок видел, что его друг встревожен, и не удивился, когда тот вынул пистолет. Они осторожно проникли в комнату, где Ланзолини принимал их в первый раз. Тарчинини спрятал пистолет. Возлюбленный Мики больше не был опасен никому. Распростертый на полу, он, казалось, спал, как жители южных стран, разваливающиеся в тени домов. Но прекрасному Орландо не суждено было проснуться. В левом его боку торчала рукоятка кинжала. Тот, кто нанес удар, хорошо знал свое дело. Двое сыщиков стояли и смотрели на труп. Тарчинини вздохнул:
— Надо было оставить Люппо сторожить, но я не думал, что все случится так скоро…
И добавил, обращаясь к спутнику:
— Теперь она уже не так убедительна, ваша версия, а, Билл?
Сайрус А. Вильям, ошеломленный, не мог оторвать глаз от тела Ланзолини. Все логические построения, которыми он так гордился и посредством которых убедил себя в виновности Орландо, рухнули. Даже если он был убийцей Росси, Ланзолини должен был иметь сообщника, который теперь избавился от него. Американец старался не думать о Мике. Он считал, он хотел считать невозможным, чтоб эта куколка оказалась чудовищем.
— Вы что-нибудь понимаете, Ромео?
— Нет… и это меня бесит!
Они принялись тщательно осматривать комнату. Перед портретом Мики Сайрус А. Вильям окликнул друга:
— Ромео… если Ланзолини был сообщник, то это могла быть только…
— Ну да!.. И тем не менее это еще неправдоподобнее.
— Почему?
— О, по множеству причин… и прежде всего, как вы думаете, она способна убить своего Орландо, эта малютка?
В складке ковра они нашли кольцо. Тарчинини рассматривал его.
— Красивая вещица!
Лекок выхватил у него кольцо.
— Это кольцо Мики!
— Вы уверены?
— Спрашиваете!
— Тогда, Билл, возможно, что мы ошибались и что милая синьора далеко не так мила, как кажется…
На улице они нашли Люппо, которому комиссар приказал оповестить полицию о смерти Ланзолини, а потом присоединиться к ним в доме 233 на виа Кардуччи, куда они с Лекоком и отправились.
Мика Росси открыла им, опухшая от слез. Она сразу накинулась на Лекока:
— О, я ненавижу вас, ненавижу!
Американец поклонился:
— Я в отчаянии, синьора.
— Не смейте входить ко мне!
Комиссар тихонько отстранил молодую женщину:
— Мы все же войдем, синьора.
И, когда она открыла было рот, добавил:
— Кричать бесполезно, мы здесь именем закона.
Она отступила, мужчины переступили порог, и Сайрус А. Вильям запер дверь. В гостиной, куда все вошли, она попыталась протестовать:
— Но что это значит, в конце концов?
Тарчинини ответил примирительно:
— Пока ничего особо важного… Я просто хотел бы видеть кольцо, которое было у вас на пальце сегодня утром и которое вы показывали моему другу.
— У меня его больше нет!
— Так-так! Вы его, случайно, не потеряли?
Мика залилась слезами и, немного успокоившись, призналась:
— Орландо забрал его обратно…
— Почему же?
Она мстительно указала на Лекока:
— Вон из-за него!
— Объясните, пожалуйста.
— Когда я рассказала Орландо, что американец заинтересовался моим кольцом, он пришел в ужасную ярость, обозвал меня по-всякому и заявил, что с него хватит, что я дура, идиотка, в общем говорил такие ужасные вещи, что я даже всего не помню. Он заставил меня вернуть кольцо и поклялся, что между нами все кончено!
Сайрус А. Вильям съязвил:
— Вам ведь не привыкать к разрывам, синьора.
Забыв свою обиду, она с надеждой спросила:
— Вы думаете, он вернется ко мне?
Лекок прикусил язык. Он не был уверен, что она не ломает комедию, но тем не менее не находил в себе смелости сообщить ей о смерти Ланзолини. Тарчинини пришел ему на помощь:
— Когда вы покинули Ланзолини?
— Это он меня покинул… в «Академии». Мы собирались позавтракать вместе… но Орландо не захотел… Он сказал, что идет домой и запрещает мне приходить…
Последовал новый приступ рыданий, который Тарчинини пришлось переждать, чтобы дослушать остальное:
— Я пошла к Лидии и рассказала ей, что произошло, а потом отправилась сюда, и… и я очень несчастна.
