«Жженый сахар» — история о любви, непонимании и предательстве. Но не между любовниками, а между матерью и дочерью. Авни Доши поднимает острую и болезненную тему, которая до сих пор отчасти табуирована в обществе.Главных героинь разделяют годы и совершенно разный жизненный опыт, но объединяет нерушимая естественная связь, которая становится для них в конечном счете разрушающей.Авни Доши настоящая космополитка. Этническая индианка, она родилась в американском штате Нью-Джерси, а ныне проживает в Дубае.«Жженый сахар» — ее дебютный роман, который издан более чем в 20 странах и попал в шорт-лист Букеровской премии. По книге планируется экранизация.«Авни Доши семь лет писала свой первый роман, который был номинирован на Букеровскую премию. Поздравляем. Хорошее начало». — Euronews«Авни Доши не просто талантливый писатель, она творец. Ее фразы резкие, невероятно точные. Это история без прикрас». — New York Times Review«Восхитительно и изысканно, невозможно оторваться». — Observer«Тревожный дебют, поражающий своим ядом и обезоруживающий своим юмором». — Guardian
Avni Doshi
Burnt Sugar
Copyright © by Avni Doshi, 2020 By agreement with Pontas Literary & Film Agency
Cover design © Holly Ovenden
Фотография на обложке: © Stanislas Augris / EyeEm / Gettyimages.ru.
Фотография на форзаце: © Benedikt Hilscher / EyeEm / Gettyimages.ru.
© Покидаева Т., перевод на русский язык, 2021
© Издание на русском языке, оформление. Издательство «Эксмо», 2021
«Жженый сахар» не получится прочесть со спокойным сердцем — эта история пройдется по нему, как скальпель. Но вы не захотите отложить эту книгу, она завораживает. Для меня дебютный роман Авни Доши стал одним из самых ярких открытий и заслуженной номинацией на Букеровскую премию.
«Авни Доши семь лет писала свой первый роман, который был номинирован на Букеровскую премию. Поздравляем. Хорошее начало».
«Авши Доши не просто талантливый писатель, она творец. Ее фразы резкие, невероятно точные. Это история без прикрас».
«Тревожный дебют, поражающий своим ядом и обезоруживающий своим юмором».
«Впечатляющая, но и опасная книга».
Эту книгу я посвящаю Ниши, Нарену и Пушпе Бесстрашной
Ma, ami tumar kachchey aamar porisoi diti diti biakul oya dzai
Мама, я так устала, устала представляться тебе.
Я совру, если скажу, что не злорадствую, глядя на мамины беды.
Ребенком я столько всего от нее натерпелась, что каждая из теперешних ее напастей воспринимается мной как возмездие — восстановление равновесия во вселенной, где действует рациональный порядок причин и следствий.
Но я уже не могу сравнять счет.
Причина проста: мама все забывает, и я не знаю, как с этим бороться. Ее никак не заставишь вспомнить все то, что она делала в прошлом, а значит, и не навяжешь ей чувство вины. Раньше я ей постоянно напоминала о ее прежней жестокости — как бы вскользь, просто к слову в разговорах за чаем, — и наблюдала, как она хмурится. Теперь она просто не понимает, о чем я говорю; в ее глазах плещется чистая, незамутненная радость. Взгляд блуждает вдали. Если при этом присутствует кто-то из посторонних, он прикасается к моей руке и шепчет: «Не надо. Она не помнит, бедняжка».
Сочувствие, которое она вызывает у других, порождает во мне только горечь и злость.
Я заподозрила неладное еще год назад, когда она по ночам начала бродить по квартире. Кашта, ее домработница, звонила мне каждый раз, жутко напуганная.
— Ваша мама ищет клеенку, — однажды сказала Кашта. — Боится, что вы описаете кровать.
Держа телефонную трубку подальше от уха, я нашарила на тумбочке свои очки. Рядом со мной тихо посапывал спящий муж, беруши у него в ушах светились в темноте.
— Ей, наверное, что-то приснилось, — сказала я.
Кашту это не убедило.
— Я не знала, что вы мочились в постель.
В ту ночь я уже не смогла уснуть. Даже в своем безумии мать умудрилась меня унизить.
Однажды к маме пришла уборщица, и она ее не узнала. Были и другие случаи: когда мама забыла, как платить за электричество, когда она поставила свою машину не на то место на стоянке у дома. Это было полгода назад.
Иногда я пытаюсь представить, что будет в конце, когда она превратится в гниющий овощ. Забудет, как говорить, как контролировать свой мочевой пузырь, и однажды забудет, как дышать. Человеческую дегенерацию можно замедлить, приостановить, но она необратима.
Дилип, мой муж, говорит, что мамину память надо тренировать. Я записываю разные случаи из ее прошлого на маленьких листочках бумаги и прячу их по углам в ее квартире. Иногда она их находит, звонит мне и смеется.
— Даже не верится, что у моей дочери такой жуткий почерк.
