Перед вами одна из самых необычных биографий знаменитого ученого. Для кого-то он «дедушка», для кого-то великий ученый, для кого-то шарлатан. Практически каждый постулат фрейдовской теории был подвергнут критике со стороны видных учёных и писателей, таких как Карл Ясперс, Эрих Фромм, Альберт Эллис, Карл Краус и многих других. Видные ученые считали его теорию псевдонаучной. Да и сейчас многие думают, что она безнадежно устарела. Однако вклад, внесённый Фрейдом в создание психотерапии, не теряет своей ценности, и сделанное им ни с чем не сравнимо.Попробуем посмотреть на жизнь великого ученого под другим углом… Глазами необычного героя, который знает о Фрейде больше, чем кто-либо другой…
Памяти Зигмунда Фрейда посвящается
Этой истории бы не было, если в одном из телефонных разговоров мой издатель не предложил бы мне написать книгу.
«Напишите о Фрейде!» – подал идею он, зная мою профессиональную деятельность.
«О Фрейде?! – словно осенило меня. – Это моя любимая тема!» – воодушевленно заверил я ее.
«Моя любимая тема?! Вот уж оговорка по Фрейду!» – подумал я по окончанию разговора. Это может показаться странным, но на тот момент о Фрейде я не знал практически ничего. На курсе клинической психологии мы, студенты медицинского факультета, достаточно поверхностно изучили основные концепции учения Фрейда. И все мои представления о Фрейде складывались из банальных шуток о нем и факта, что он был отцом психоаналитики. Для меня этого было достаточно, чтобы при любом подходящем случае ссылаться на «дедушку Фрейда», добавляя при этом «мой любимый дедушка Фрейд». В этом, конечно, можно было найти долю внутреннего тщеславия, но основная причина была в личной, необъяснимой симпатии к Фрейду. Просто по его внешности, выдающей незаурядность его ума и трогательную сентиментальность. И даже не имея о Фрейде никаких знаний, что-то внутри подсказало, что именно о нем я бы и хотел написать книгу. В тот же день родился основной сюжет и первая глава «Странный визитер». По замыслу Зигмунд Фрейд покинул этот мир раньше отведенного ему срока, поэтому он вернулся в наши дни в Лондон, чтобы получить ответы на мучившие его вопросы. Только после написания этой главы я стал собирать биографические материалы о Фрейде. Какого же было мое потрясение, когда выяснилось, что выдуманные мною события, места и имена перекликаются с реальной жизнью Фрейда: и то, что его смерть действительно была раньше срока, и то, что Лондон является не моим случайным выбором, потому что сам проживаю в нем, а последним приютом Фрейда. Даже некоторые придуманные имена, которые я дал своим персонажам, как выяснилось позже, имели своих прототипов в реальной жизни Фрейда. Коллега Фрейда – доктор (Йозеф) Поллак, Берта – настоящее имя знаменитой пациентки Фрейда Анны О, Салли – первая жена отца Фрейда, Лора созвучное Доре, имя другой пациентки Фрейда. В своей начальной исповеди мой герой доктор Поллак жалуется, что ему «44 года и у него все есть», через несколько дней мне впервые попадается на глаза откровение Фрейда, где он сетует, что ему «44 года, а он беден и нищ». Я мог бы попытаться найти подсознательные объяснения всем этим мистическим совпадениям, о которых даже не догадывался на момент написания книги. Но тот факт, что я искренен сам с собой и со своими читателями в этих «случайных» совпадениях, дает мне достаточно оснований отнестись к этим знакам с молчаливым уважением и без спекуляций.
Что же касается самой истории, то она словно сон, где реальные места и события переплетены с фантазиями и вымыслами. Но вряд ли бы это смутило человека, не побоявшегося покорять человеческое сознание во всех его отражениях, человека, большую часть своей жизни прожившего в круговороте чужих тайных вожделений и мотивов. Порой мне казалось, что я не сочиняю эту историю, а лишь излагаю кем-то задуманное и предрешенное.
Может быть, поэтому она родилась на свет на одном дыхании, за достаточно скоротечный для моих способностей срок. И если поначалу меня терзали сомнения по поводу выбранного жанра и сюжетов, то по завершении книги осталось ощущение, что именно такой история и должна быть. Я несказанно благодарен судьбе за эта книгу, позволившую узнать Фрейда ближе. И очень рад, что он не разочаровал меня. Напротив, я как и герой этой истории, доктор Поллак, хочу признаться Фрейду: «Я бы гордился таким отцом, как вы, Зигмунд…»
Я отчетливо помню ту сентябрьскую ночь тридцать девятого года. Она остро вонзилась мне в память и не покинет меня до самого моего последнего вдоха. Накануне той ночи, поздно вечером я получил срочное сообщение от своего близкого друга Макса Шура, лечащего врача моего любимого учителя Зигмунда Фрейда, что тот просит меня прибыть к нему домой как можно скорее. Это сообщение очень встревожило меня. Мучимый страшным предчувствием, я незамедлительно отправился в Хампстед, на Мэрсфилд Гардене 20, где на пороге дома меня встретила Анна, младшая дочь Фрейда. По ее молчаливому взгляду я догадался, что трагедия, близости которой мы так боялись и в своих надеждах отодвигали прочь, была уже совсем рядом. Еще по едва уловимому смущению, пробежавшему по ее лицу, я понял, что ее чувства ко мне до конца не угасли. Когда-то по молодости между нами был любовный роман. Но тогда, дабы не рассориться со своим учителем, я был вынужден оказать предпочтение другой женщине. Сейчас же, не подав виду, что и мои чувства к ней оставались по-прежнему взаимными, я, сохраняя хладнокровие, устремился к человеку, которого преданно любил.
