По словам Фрейда, это был первый сон, который он истолковал подробно. Работа началась сразу же, 24 июля. После того как он разобрал сон на составные части и попытался проанализировать, какие мысли о самом себе и о своей жизни они у него вызывают, Фрейд заключил, что в абсурдных картинках сна скрывается простая идея. Сон как бы говорил ему, будто он невиновен в состоянии Ирмы, и, таким образом, «его содержание было выполнением желания, а его мотив был самим желанием».
Начав развивать свою теорию после 1895 года, Фрейд пришел к выводу, что сны поддаются рациональному анализу, если знать, как это делать, и являются серьезными посланиями от подсознания. В них можно разобраться, если позволять пациентам самостоятельно переходить от одной фразы к другой по «принципу свободных ассоциаций» – с «первым, что приходит вам в голову». Понимание того, что сон (а также обычные фантазии) предназначен для исполнения желаний (часто таких, в которых порядочный человек не мог себе признаться), предупреждало аналитика, что сны его пациентов неясны и уклончивы. Правку можно узнать только преодолев это сопротивление.
Некоторые считают сои об Ирме моментом откровения в психоанализе, временем его рождения. Фрейд никогда об этом публично не говорил, но многие годы спустя признался Флису, что именно тогда он впервые «осознал общие принципы» исполнения желаний. Это было на него похоже – придать эпизоду драматическую окраску, чтобы подчеркнуть момент открытия «тайны сна» – это выражение он использовал тоже в письме к Флису в 1900 году.
В действительности откровение пришло не так быстро. Его уже давно занимала проблема снов. В начале 1895 года Фрейд спал несколько недель на более жесткой кровати, чем обычно (возможно, из медицинских соображений). Новый матрас (по его словам) стал источником неожиданно ярких снов, которые он записал и постарался проанализировать. Эти странные сведения он сообщил в одном из длинных примечаний к «Этюдам по истерии», за несколько месяцев до сна об Ирме. 4 марта 1895 года он рассказал Флису о племяннике Брейера, молодом враче по имени Руди, которому так не хотелось просыпаться, когда его будила служанка, что ему приснился больничный журнал с его фамилией и он решил, что уже на работе, и снова заснул. Таким образом, он думал об исполнении желаний во сне еще до Ирмы, а в письме Флису от 24 июля, сразу же после этого сна в «Бельвю», он ни словом не упоминает об исполнении желаний.
«Некое положение вещей», которого он хочет достичь, – желание считаться образцовым врачом – скромное желание. Фрейд ничего не говорит о случае с Экштейн или о шестой беременности жены. Возможно, они тоже беспокоили его в этот момент. Сам Фрейд говорил, что в анализе сна есть пропуски. Это стало стимулом для фрейдистов, чтобы попытаться обнаружить пропущенное, хотя некоторое время после его смерти фактор почитания, на который он, возможно, рассчитывал, заставлял его верных последователей отворачиваться от этой проблемы. Новые письма к Флису показывают, почему Экштейн могла появиться в его снах, но это всего лишь одно новое предположение а ряду многих.
Вот что предполагают фрейдисты. Фрейд оправдывал неудачу Флиса с Экштейн. Пациентка, о которой он беспокоится, – это не Экштейн, а его собственная жена. Он думал о неудовлетворительных интимных взаимоотношениях с Мартой, которая, в частности, не любила оральный секс, которым он хотел бы заниматься. Его охватывало чувство вины по поводу последней беременности Марты. Он спасался от грозящего ему (появившегося еще в детстве) образа всемогущей Женщины, нашедшего выражение в беременной Марте и страдающей от кровотечений Экштейн. Он предпочитал общество мужчин. Он заново пережил случай эротической агрессии, совершенной им в пять лет по отношению к трехлетней сестре Анне. Это был сон о мести. Он пытался разрешить проблему бездумного использования разных препаратов, в том числе кокаина (который Фрейд в 1895 году все еще использовал), и содержал смутные намеки и на презервативы, и на прерванное половое сношение.
Исследователи считают этот сон творческим актом, который может поведать нам об авторе больше, чем любое лирическое стихотворение. В нем рассказывается о половой жизни, рождении и смерти, собственных желаниях Фрейда, беременности жены и приближении смерти его отца, о смертельном заболевании которого ему стало известно (как Фрейд сказал одному пациенту) именно в этом июле. В знаменитом толковании Эрика Эриксона, сделанном в 1954 году, Фрейд предстает перед нами как мечтатель средних лет, стоящий перед неизвестным, уставший от одиночества. Он создает для себя сон, призванный «успокоить его совесть и сохранить лицо». Юнг утверждал, что в этом сне Фрейд признается в собственном неврозе.
