Минна вернулась в Вену где-то 20 октября, все еще чувствуя себя неважно и вызывая беспокойство ближних. «Не все ясно с ее состоянием», – писал Фрейд Флису. В начале 1901 года у нее открылось внутреннее кровотечение, поставили диагноз язвы кишечника. О причине, которая сначала упоминалась в связи с ее посещением Мерано, инфекции легких, не говорилось.
Суэйлз приводит яркие аргументы в пользу того, что Фрейд думал о беременности. После возвращения в Вену в 1900 году Фрейд сразу же принялся за работу над «Психопатологией обыденной жизни». Эпизод со словом «aliquis» появляется на первых же страницах. Новые данные, обнаруженные в 1997 году коллегой Суэйлза и еще не опубликованные, убедительно показывают, где Фрейд мог узнать как раз в то время историю о разжижающейся крови в неапольской церкви, на которой впоследствии основал свой диалог с «неким молодым человеком». Но само то, что Фрейд беспокоился о беременности, не обязательно было связано с Минной. Марте в то время было тридцать девять лет, и, возможно, именно у нее была задержка. Если Фрейд узнал об этом, вернувшись в Вену, этого было бы достаточно, чтобы заставить его думать об «aliquis» и тому подобном.
Что касается самой Минны, все остальное – слухи. Свидетельство Юнга далеко от убедительного и дошло до нас в нескольких версиях. Самая яркая исходит от американского профессора Джона Биллински, который утверждал, что услышал ее от восьмидесятидвухлетнего Юнга в 1957 году. Во время первого посещения Юнгом Фрейда в Вене в 1907 году Минна якобы призналась гостю, что зять влюблен в нее, они спали друг с другом и ее мучает чувство вины. Вероятность этой истории уменьшается из-за того, что Биллински представил слова Юнга в виде стенограммы, а затем признался, что ничего не записывал, пока беседа не закончилась. Эти воспоминания появились лишь в 1969 году, когда Юнг уже давно умер, и до сих пор не вызывают большого интереса.
Биллински не один. Другие тоже утверждают, что слышали историю Минны от Юнга. Среди них его товарищ Карл Майер и один итальянский журналист. Говорят, Оскар Рие утверждал, что Фрейд остается с Мартой ради детей. Вероятность этого не исключена.
Доступ к переписке Фрейда с Минной ограничен. Историк-фрейдист Питер Гэй, который одним из первых увидел их в архивах Фрейда в 1988 году, обнаружил отсутствие некоторых номеров между 94-м и 161-м в семнадцатилетний период с апреля 1893 по июль 1910 года. В тех письмах, что сохранились, ничего особенного не содержалось. Однако сексуальная связь могла бы приходиться именно на те годы, в которые не хватает некоторых писем.
Летние сны закончились. Фрейда оставило чувство разочарования, он смирился с тем, что мир не готов к «Толкованию сновидений», и снова начал работать. Если он все еще считал себя «старым и жалким евреем» – если это когда-нибудь было больше чем прикрытием, – он об этом перестал говорить. Теперь у него с Флисом было меньше тем для разговора – или больше, но они предпочитали их не затрагивать.
Письма из Берлина и обратно шли все реже, хотя Фрейд рассказывал Флису о том, как идет работа над новой книгой, «Психопатология обыденной жизни», и о новой пациентке, «восемнадцатилетней девушке, случай которой легко открылся имеющимся набором отмычек». Это была «Дора», первая из ряда пациентов Фрейда, которым он посвятил отдельные рассказы. Анализ резко закончился в последний день 1900 года, когда Дора устала от невропатолога, указывавшего ей, что она должна думать о сексе. Через несколько дней Фрейд уже описывал этот случай. Дора завораживала его, а отмычка уже была наготове. Очерк был готов в течение нескольких недель и стал чем-то вроде новеллы о снах, оральном сексе, мастурбации и адюльтере. Однако он был опубликован лишь четыре года спустя.
«Психопатология обыденной жизни», над которой он продолжал работать параллельно с рассказом о Доре, была закончена к маю 1901 года. Эта книга стала наиболее популярной работой Фрейда, благодаря которой даже те, кто едва знает, кто такой Фрейд, шутливо объясняют словами «оговорка по Фрейду!» моменты, когда они случайно говорят совсем не то, что хотят сказать.
Идея о том, что оговорки и забывания слов могут свидетельствовать о внутренних конфликтах и поэтому делают всех нас аналитиками-любителями, не сразу стала предметом разговоров среднего класса. В виде книги работа появилась только в 1904 году. Сначала это было небольшое издание менее чем в сто страниц, которое с переизданиями постепенно разрасталось, пока его объем не увеличился в три раза. Фрейд не мог устоять перед искушением ввести в нее новые истории. Теории в книге было очень мало.
В 1914 году, когда появился перевод книги на английский, в Лондоне сочли ее «очень любопытной новой системой самоанализа, которым может заняться каждый, не беспокоясь о состоянии собственных нервов». Два года спустя в одном американском журнале писали, что невротикам нельзя давать читать эту книгу, потому что от этого они «будут еще более мрачно углубляться в себя».
