Что делать когда любимый мужчина отверг твои чувства без объяснений, а война, где можно отвести душу, убивая ненавистных захватчиков, подходит к концу? Витори нашла выход — попроситься на отдаленную космическую базу в Приграничье, в забытом богом сектор Элизий. Благо там процветает пиратство и работорговля, и всегда есть чем заняться ветерану войны. Принимая дела по базе у временно исполняющего обязанности начальника полковника Ластера, прагматичная Вики Ристаль замечает множество нарушений, незаметных, на первый взгляд. Адмирал уверенна, что кто-то намеренно пытается развалить работу по охране сектора. На подозрении все. Не дает ей тайна загадочной Авроры — аномального планетоида, о котором ходят странные слухи на базе, и странные истребители, которых все чаще встречают рейнджеры.
Витори Ристаль
Юркие скайлинги быстро проносились мимо окон гостиничного номера люкс, слабо освещенного электрическим светом бра. На полу, небрежно сдвинув в сторону пушистый ковер, валялась, являя пестрое тканевое нутро, пара дорожных сумок. Форменный серебристо-серый китель с нашивками адмирала Космической разведки аккуратно пристроился на спинке изящного стула. На угловом диванчике, поджав ноги, сидела маленькая светловолосая женщина. Тонкие пальцы перебирали рассыпавшиеся по золотистой коже дивана голоснимки. Выудив очередной прямоугольник, женщина усмехнулась, прочитав поясняющую надпись в углу. «Вики Ристаль. Академия Космического Флота. Факультет Космической Разведки».
Я уже забыла, какой была милой и смешной в день поступления. Сколько радости и надежды в глазах! А еще больше наивной веры. Отец сделал этот снимок, когда мы всей семьей прибыли в Этан. Труднейшие экзамены позади, и я увидела свою фамилию среди поступивших на факультет разведки. Его факультет. Провались я тогда, как бы сложилась моя жизнь? Мама Элинор смущенно улыбается. Ей моя затея с военной академией не нравилась. Эшли кривит красивые губы, надменно поглядывая на будущих кадетов, что глазеют на мою красотку-близняшку. Я с растрепанной косой, в неправильно застегнутой рубашке, из-за которой моя идеальная сестрица-ашранка пилила мне мозг всю дорогу, исподтишка делаю ей рожки. А это я на практике…
Рука отыскала в россыпи нужный снимок, небрежно сдвинув остальные так, что они посыпались на пол и разлетелись, застревая в длинных ворсинах ковра. Не замечая устроенный кавардак, зеленые глаза жадно разглядывали стройную фигурку измученной девушки, победно потрясающую лучевым автоматом, с торжествующим видом оседлавшую поверженного ящера.
Планета монстров мезозоя, где нам приходилось выживать половину стандартного года. И ящеры Ти-Рексы были, пожалуй, самыми безобидными созданиями. Вот кровососущий, ядовитый, мелкий гнус и вирусы были настоящим бедствием. Из потока в четыре сотни человек осталась жалкая горстка, не набирающая и сотни. А этого красавчика Ти-Рекса я усыпила лично, спасая Его шкуру. «Он» — наш куратор и преподаватель двух предметов «Аналитики» и «Тактики и стратегии разведчика» прилетел с проверкой и увлекся разговором по токеру, забыв о предосторожности. Быть ему изрядно потрепанным, если бы не беспокойство, которое заставило меня пойти следом. Я-то наученная жестокими законами выживания этой планеты никогда не расставалась с оружием. Отметившие серебряный юбилей супруги столько не проводят времени вместе, сколько я и мой лучевой автомат. Выживали те, кто не забывал правило: «Сначала проверь боевой заряд, еще раз перепроверь, потом все остальное». Изголодавшиеся, измученные регулярными нагрузками заданий, переболевшие лихорадкой и заражением крови, забывшие о гигиене и нормальном сне, «неубиваемые», среди которых была я, все же выстояли, выжили на этой Риштваном забытой планете. Она научила нас не ходить в одиночку, всегда выставлять дозор и присматривать за товарищами. То, что я не пренебрегла правилами выживания спасло куратора Ронана Берге от серьезных увечий. Тогда я думала, что этот случай сблизит нас. Он три года обучения сторонился меня, держал дистанцию. И только давняя дружба с отцом давала мне возможность изредка говорить с Ронаном о чем-то кроме учебных тем. Я ведь так и не рассказала кадетам, что завалила ящера сама. Пожалела его авторитет преподавателя и самолюбие мужчины. Эффект получился обратный. Он и раньше старался держаться от меня подальше, теперь же откровенно избегал. Узнать о личной жизни преподавателя не составило труда. Мама выложила все, что знала. Куратор был холост, романы не крутил. Отношения, а известно было о двух дамах, в разное время поразивших сердце брюнета, были серьезными, расставания трудными. Ровесник отца, по словам мамы, во мне он видел ребенка и не самого прилежного кадета. Я надеялась, что восемь лет в академии изменят его отношение ко мне. Заледеневшее сердце оттает. Как же я ошибалась!
Пальцы нехотя подобрали яркий снимок, где роскошная блондинка, в которой с трудом угадывался угловатый подросток Вики, в светло- сером кителе космических разведчиков, обтянувшем манящие изгибы женственной фигуры, счастливо улыбалась, помахивая золотым дипломом отличницы.
Тем же вечером состоялся выпускной бал, где по традиции декан и куратор танцевал с лучшей выпускницей. Этот танец был единственной близостью, которую мне подарил любимый мной мужчина.