«Зигзаги судьбы» — это не просто описание жизненного пути, это невероятно честный и искренний рассказ о том, как человек всей душой стремиться к слиянию с природой и на что он идет, чтобы этого достичь. Это книга о свободе, о внутренней свободе и обстоятельствах, что иногда встают на пути.
Мария Гиппенрейтер
© Мария Гиппенрейтер, текст
© ООО «Издательство АСТ»
Я посвящаю эту книгу моим детям — Егору, Маше, Вадиму и Алисе, которые всегда сопровождали меня во всех моих скитаниях и поисках, переживали и разделяли со мной трудности, радости и приключения и, взрослея, становились моими близкими друзьями и учителями
В первой книге «Бегство к себе» я описала свое детство и достаточно бурный подростковый период, остановившись на своем 20-летии. Дальше началась моя взрослая и самостоятельная жизнь, не менее насыщенная приключениями и продолжающимися поисками.
Итак, отпраздновав в Москве свое 20-летие, я уехала на Кольский полуостров на Беломорскую Биостанцию МГУ. Это научно-учебный центр Московского университета, где студенты биофака летом проходят полевую практику. Располагается эта биостанция на берегу Белого моря в Кандалакшском заливе. Попасть туда летом можно было только по воде, доехав на поезде до станции Пояконда, так что за мной прислали небольшой станционный катер под названием «МРБ», что расшифровывалось как «малый рыболовный бот».
Мне выделили жилье и оформили на должность лаборанта. Обязанности были довольно разнообразными. Нужно было регулярно брать пробы морской воды со дна и делать их анализ. Я часами рассматривала в бинокуляр всякую разноцветную мелкоту, составляющую придонную фауну. Бинокуляр — это почти как микроскоп, только с двумя окулярами и меньшим увеличением. Для него не нужны предметные стеклышки, и можно было рассматривать все прямо в воде объемно и в живом виде, что было необыкновенно интересно — открывался совсем другой мир. Также я должна была каждый день замерять температуру воды на определенной глубине. Помню, меня поразило, что зимой самая низкая температура воды была не 0, а -2,7.
А еще в лабораторном здании были морские аквариумы. Находились они в помещении, где пол и стены были выложены кафелем. В аквариумах жили разные рыбки, раки-отшельники, актинии, морские звезды, губки, эфиуры, креветки и всякая другая живность. В мои обязанности входило за всем этим следить, кормить и периодически чистить дно и стенки. Аквариумы были соединены системой трубок, через которые постоянно поступала и сливалась морская вода. Вся эта система иногда засорялась и давала сбой, и тогда случался грандиозный потоп. Придя утром в лабораторию, я обнаруживала себя по колено в воде с плавающими вокруг рыбами, ползающими крабами, морскими звездами и резвящимися креветками. Сначала нужно было всех их выловить, а потом начинался долгий процесс вычерпывания с пола воды. В ход шли ведра, тряпки… Иногда кто-нибудь сочувственно помогал. Эти потопы вносили некое разнообразие в мою работу. Часто, гуляя по отливной полосе, я находила что-нибудь интересное и пополняла этим население аквариумов.
Через пару месяцев ко мне приехал Володя. Его тоже оформили лаборантом, и он стал мне помогать, хотя больше специализировался по всяким техническим неполадкам. Мы стали жить вместе, и это было первым подобного рода опытом в моей жизни. Родителей рядом не было, не нужно было ни перед кем отчитываться и объясняться, и я почувствовала себя совсем взрослой. У меня, можно сказать, началась семейная жизнь. Володя был старше меня на десять лет и, помимо влюбленности, вызывал у меня чувство благоговения. Он казался очень взрослым и опытным, и мне хотелось его во всем слушаться. Мы все делали вместе, все было ново и интересно. Часто ездили на рыбалку на весельной лодке. Для этого надо было отплыть немного от берега и опустить в воду тонкую веревку с привязанным к ней крючком. Иногда даже наживка была не нужна. Рыбы было так много, что она хватала голый крючок. Ловили таким образом, в основном, треску. За полчаса можно было надергать ведро рыбы. Я и не подозревала, что свежая треска может быть такой сочной и вкусной. Та треска, что продается в магазинах, вымороженная, сухая и лишенная всякого вкуса — жалкий отголосок настоящей рыбы. Еще мы ловили селедку. Свежая, потушенная в собственном соку и сливочном масле, она оказалась необыкновенно вкусной и нежной.
Началась полярная зима. Красное солнце ненадолго поднималось над горизонтом и пройдя вдоль него на запад, опять закатывалось. Освещение было очень необычным. Низкое солнце отбрасывало длинные причудливые тени от деревьев и сугробов на белое полотно замерзшего залива. В середине залива оставалась небольшая полоса воды, которой приливы и отливы не давали замерзнуть, и над ней всегда поднимался пар. Там большими стаями толклись, шумели и кормились утки гаги, оставшиеся зимовать.
