Пускай дневальный снова закричит подъем.Пусть старшина, как прежде, заорет, вставайте, разгильдяи.Пусть будет шагом марш. Пусть с места "Бронепоезд" запоем.Пусть даже будет, чтобы в нас со всех сторон стреляли.До слез обидно. Но не от того, что жрали мы говно.И не из-за того, что матерей своих пришлось забыть давно,Что бесконечно темными бессонными ночамиБеседы сокровенные за жизнь вели со стукачами.И не из-за того, что первую любовь с блядями мы делили.Обидно потому, что все осталось так, как будто мы не жили.Как будто не клялись мы: погодите, мы придемИ в хвост и в гриву всех Их разъебем.Мы Им покажем, где зимуют раки.Мы влепим Им сполна за Их дела и враки.Ах если бы опять дневальный закричал подъем,И старшина спросонья заревел, живее, раздолбаи!Тогда бы мы… Тогда мы снова "Бронепоезд" пропоем.К Их старым мерзостям еще Свои добавим.Подумать только, больше двадцати лет исчезло в никуда, сказал Клеветник и порвал бумажку. И никто не остановил его. И никто не собрал обрывки.
<p>РЕАЛЬНОЕ И ИЛЛЮЗОРНОЕ ДЕЛО</p> 
