Зима полностью

Но это работало и от противного. Эти оскверненные святые и статуи были больше похожи на свидетельства долговечности, а не разрушения. Они служили доказательством нового состояния прочности — загадочного, безглавого, безликого, анонимного.

Спящая голова отяжелела у Софии на плече.

Она посмотрела на нее, будто на собственного рождественского младенца, поскольку теперь, оставшись без волос, голова стала похожа на младенческую, как бы вернувшись в новорожденное состояние. Да, она спала, как дитя (хотя и вовсе не как младенец Артур, который был верещащей и страшащей темной ночью души. Возможно, она была бы другим человеком, будь ее собственный ребенок хоть чуточку таким же, и, возможно, сам Артур тоже). На щеку упала ресница, затем еще одна, и между падениями каждой крохотной реснички новорожденная планета все заметнее тяжелела, до боли прижимаясь к ее лопатке, хотя и не придавливая ее, поскольку София вдруг резко приподнялась (а все так же крепко спящая голова перекатилась, словно сваренное вкрутую пасхальное яйцо, через ее руку и по ее боку скатилась в выемку возле бедра) от внезапной мысли:

«Где эта девушка, которую привез сюда Артур, взяла яйца, которые она потом пожарила?»

В холодильнике не было никаких яиц.

Не было никакого масла.

Ну, одно-то яйцо было. Она купила шесть, но это было больше двух месяцев назад.

Если девушка съела это яйцо, то она умрет, причем в муках, причем очень скоро, от пищевого отравления.

Можно ли от пищевого отравления потерять сознание?

Что, если девушка лежит без сознания на полу кухни, в луже собственных извержений?

Колокол на деревенской церкви пробил полночь.

Опять?

Скорее.

София встала и спустилась вниз.

Девушка на кухне не умерла и не потеряла сознания. С ней все было в порядке. Она подняла голову, когда София открыла дверь.

— Ой, привет, — сказала она.

— Вам хоть дурно? — сказала София.

— Дурно? — сказала она. — Нет, мне очень хорошо, спасибо. У меня все нормально, лучше обычного.

— Я уже второй раз спускаюсь вниз или только первый? — сказала София.

— Второй, — ответила девушка.

— А вы Шарлотта, — сказала София.

— Я Шарлотта и приехала сюда на рождественский уик-энд, — сказала девушка.

— Как ваша фамилия, Шарлотта? — сказала София.

— Мм, — сказала девушка.

Она озадаченно посмотрела на Софию, а потом сказала:

— Бейн.

— Шотландская фамилия, — сказала София.

— Как скажете, — сказала Шарлотта Бейн.

— Но вы не шотландка. Откуда вы родом? — спросила София.

Шарлотта Бейн слегка усмехнулась.

— Попробуйте угадать, — сказала она. — Если угадаете верно, я дам вам… давайте поспорим на деньги — я дам вам тысячу фунтов.

— Я не играю в азартные игры, — сказала София.

— Вы очень мудрая женщина, — сказала Шарлотта Бейн.

— Вы не англичанка, это слышно по вашей речи, — сказала София. — Мой родной отец впитал на войне неискоренимую ненависть к людям из некоторых других стран.

— На какой войне? — сказала Шарлотта Бейн.

— Не будьте такой бестолковой, — сказала София. — На Войне. Второй мировой. Она расставила акценты в его жизни. Если по телевизору или по радио говорили на другом языке или по-английски с определенным акцентом или если в комнату, где он находился, входил кто-нибудь из той страны, которой он брезговал, он сразу выходил из комнаты. Он ненавидел немцев. Французов он ненавидел за коллаборационизм. Даже просто услышав пение определенного певца, он впадал в ярость. Потом, после войны, он работал в сфере финансов. Это вселило в него менее логичную, но столь же яростную ненависть к целому ряду народов и национальностей. Сама-то я принадлежу к более прогрессивному поколению и признáю вас, раз уж вы подруга Артура, точно такой же англичанкой, как и я сама.

— Спасибо, — сказала Шарлотта Бейн. — Но я не… англичанка.

— Для меня — англичанка, — сказала София (и подняла руку вверх, пресекая дальнейшие возражения). — Теперь. Скажите мне. Как вы познакомились с моим сыном?

— Уверена, ваш сын уже утомил вас этой историей, — сказала Шарлотта Бейн.

— Я прошу вас утомить меня ею, — сказала София.

— А. Хорошо. Ладно. Сейчас. Я познакомилась с ним на автобусной остановке, — сказала Шарлотта Бейн. — Я сидела на остановке в свой выходной, а он подошел и заговорил со мной. Мы пошли выпить кофе. Он купил мне поесть.

— И сколько вы уже знакомы? — сказала София.

— Я еще чувствую новизну, — сказала Шарлотта Бейн. — Всего пару дней.

— Вы на кухне и не спите в постели из-за того, что я велела вам спать в сарае? — сказала София. — Если да, то я отменяю свой указ и милости прошу вас спать в доме.

— Вовсе нет, — сказала Шарлотта Бейн. — Я не так уж сильно устала — я поспала в поезде по дороге сюда. Да мы и не ложились спать — ждали вашу сестру. Мы постелили постели — надеюсь, все нормально, я нашла белье в шкафчике в коридоре на втором этаже. А потом мне захотелось чего-нибудь съесть, после чего совсем расхотелось спать: я упустила момент, когда обычно засыпаю, а здесь, у этой большой плиты, было так уютно и тепло, да еще пела птичка, я слышала ее сквозь стекло, что я просто сидела и слушала и даже забыла про сон.