– Неужели вы не понимаете, что живопись – это кайф? Только это и передаётся! Вы можете очень точно следовать форме, но вашу картину никто не купит, хоть святых пишите, святости там будет не хватать. Каждый раз вы подходите к холсту, ожидая чуда! Ожидая, что некто, назовём его святым Духом, спустится в вас и отожмёт, опрокинет в картину. Ваша радость, боль, отчаяние, счастье и любовь отойдут в сторону. Картине не нужно ничего вашего. Этим и сильна живопись. Этим и силён любой вид искусства. Это не ваше. МояДианочка на холсте – не моя Дианочка. Это письмо от Бога в форме Дианочки. Письмо мне, ей, всем нам. Чтобы мы ободрились! Если нам шлют такие приветы из вечности, смерть не страшна, и жизнь не страшна тем более.
– Зачем тебе так быстро разводиться? – спросил Николай Гульнару.
– Замуж хочу.
– За кого?
– За Игоря.
– С ума сошла? Он мальчишка. Что он сможет тебе дать?
– Всё.
– Как глупо у нас тобой всё получилось. И не вышло ничего.
– Времени жалеешь или денег?
– Ни того, ни другого. Просто я так и не понял, что такое семья.
– Ещё поймёшь.
– Уже не пойму. Я уже большой мальчик. Мне поздно учиться.
– Учиться никогда не поздно.
– Семейной жизни? Поздно.
– Коля! Да ты как будто ревнуешь?
– Мужчины – собственники. Всё равно мне кажется, что ты ко мне вернёшься.
– Не вернусь. Тебе от Нины привет.
– Как она?
– Ушла от Вадима. Живёт в коммуналке. Беременная.
– Это хорошо.
– Что хорошо? Что ушла или что беременная? Ты что, слух потерял? Коля! Коля!
Дмитрий Андреевич сел в кресло, погасил свет и погрузился в молчание. Вот и всё. Жизнь подходит к концу, и завершение её не самое достойное, хотя, какое оно, это самое достойное завершение? Вообще, неприятно, когда у тебя что-то крадут, а когда крадёт сын…
