– Я просто не вижу смысла обманывать детей, – ответила Александра, поглаживая свои наручные часы и пристально рассматривая их циферблат.
– И в чём по-вашему обман, не сочтите за труд объяснить? – директор посмотрела на Александру с выражением терпеливого снисхождения.
– В том, что главное – душа, а не внешность. Это враньё. – Александра отвечала спокойно и неторопливо, как будто не спорила, а уговаривала ребёнка пойти спать. – Красивые люди априори находятся в более выигрышном положении. Жизнь даёт им большой аванс. Тогда как некрасивые постоянно живут в кредит. И вынуждены очень стараться, чтобы их приняли и полюбили. И неплохо бы детям об этом знать.
– То есть мы должны говорить с нашими учениками не о нравственности, не о душевных, так сказать, качествах, не о стремлении к идеалам, а о фитнесе и диетах. Так по-вашему? – Раиса Константиновна улыбнулась. Она была явно довольна тем, как удалось сформулировать вопрос.
Аудитория загудела. Учителя нашёптывали друг другу в уши собственное мнение по этому вопросу. Раздалось хихиканье. Кто-то тяжело вздохнул. Галина Фёдоровна начало было одобрительно клокотать, но директор властным знаком дала ей понять, чтобы она замолчала.
– Если честно, мне кажется, совершенно всё равно, о чём говорят учителя с детьми, – сказала Александра, когда шум стих.
– Почему же?
– Потому что дети серьёзно воспринимают только мнение авторитетов.
– Вы хотите сказать, что мы, педагоги, не авторитеты для детей? – брови директора взметнулись почти до середины лба.
– Я ничего не хочу сказать, но вы всё время спрашиваете, – Александра отвернулась к окну.
– Ладно. Всё ясно. Считаю, что дискуссия, наша с вами дискуссия, не имеет смысла, – подвела итог директор.
– А вот здесь вы правы, – одобрительно глянула Александра на Раису Константиновну и поправила чёлку тем самым движением, от которого Аня не могла отвести глаз.
– Мы с лыжами, наконец, можем разобраться? – устало спросил Борис Леонидович.
Педсовет продолжался ещё полтора часа, но Аня совершенно перестала въезжать в происходящее. Александра Геннадьевна произнесла слово «априори». «Априори» – это знание, полученное до опыта, что-то заранее известное. Например, Ане казалось, что она всегда знала Александру – ещё до того, как увидела её в школьном коридоре. Александра была для неё априори.
Аня смотрела на прямую, кашемировую спину Александры Геннадьевны и мечтала, чтобы канитель педсовета никогда не заканчивалась. Потому что перекур будет коротким, а расставание долгим. Впереди – выходные, а это целых два дня. Два дня.
«Два дня, – думала Александра, отъезжая от школы. – Люди любят выходные. Уже в понедельник мечтают о них. Что же у всех такого интересного дома?»
Александра посмотрела на бесконечные окна серых многоэтажек. На минуту ей захотелось стать великаншей, чтобы снять с домов крыши и заглянуть внутрь. Чем живут люди? Александра представила множество квартир так, как их рисуют 3D-графики для рекламных проспектов. Вид сверху. Яркие жилые контейнеры. В маленьких контейнерах принимают душ, меняют прокладки, загружают бельё в стиральную машину, ищут на полочке снотворное, пытаются остановить кровотечение из носа – уже третий раз за месяц, в чём же дело. В средних контейнерах ставят в духовку курицу в фольге, варят в турке кофе, переключают каналы телевизора, чтобы убежать от рекламы, уговаривают детей съесть овощи, выбрасывают из холодильника испорченные продукты – говорила тебе, не надо покупать так много, не съедим. В контейнерах чуть больше среднего люди в основном лежат на кроватях. Одни просто спят, другие не могут встать – это лежачие больные, третьи занимаются сексом – возможно, в первый раз, и ей немного больно, четвёртые стараются не касаться друг друга, потому что они вместе в этой кровати только ради детей, которых когда-то с энтузиазмом зачинали – вероятно, даже с помощью современных технологий оплодотворения.
И, наконец, большие контейнеры. Это гостиные, которые предназначены для объединения людей. Здесь отец семейства сообщает, что принял решение поехать не в Италию навсегда, а в Калужскую область на десять дней – поохотиться. Он полон спокойствия, поскольку считает своё решение мудрым и своевременным. Более того – так оно и есть. И теперь даже Александра понимает это с полной ясностью и покорно соглашается с мужем. И, наверное, было бы в тему надеть чёрную паранджу и так изысканно склонить голову: «Да, мой господин». Александра злорадно рассмеялась и вытерла выступившие от смеха слёзы.
Справа от дороги она увидела «Шоколадницу» и притормозила. «Вряд ли сейчас сработает, – подумала она. – Но ведь в детстве помогало».
