К закату солнца оба МакРайана уже носили гордое звание членов банды «Мёртвые кролики», а к концу месяца уже разбирались в иерархии тайной власти Нью-Йорка, знали, когда лучше не соваться на Аллею убийц и где лучше сдавать краденное в Пещере воров. А так же то, что Мяснику — самопровозглашённому главарю района — надо платить дань. Колум быстро привык работать головорезом. Надо было бить — бил, надо было внушать страх — внушал. К двадцати четырём годам он поднялся до помощника правой руки папаши Билла. И только иногда промелькивала грустная мысль: разве ради этого он когда-то готов был сражаться до смерти? В Ирландии у него хотя бы была цель, здесь же цель была одна — выжить.
Киллиан, в отличие от брата, кажется, вообще забыл об Ирландии, как о страшном сне, с головой погрузившись в мрачные переулки Нью-Йорка. Колум старался не задумываться, какие именно деликатные поручения выполняет брат для папаши Билла, но брат нередко приходил под утро, избитый, но довольный. Пока не встретил свою прачку с верхнего Малберри. Мэренн, кажется, так её звали. Колум заметил перемену не сразу, но как-то встретил их в городе, днём, и замер, пытаясь поверить в увиденное.
Брат преобразился, снова став беззаботным мальчишкой, что громко хохотал над ужимками мартышки, сидевшей на привязи у входа в шапито. Рядом звонко смеялась миловидная девушка, держа его под руку. Киллиан то и дело бросал на неё взгляды, полные искреннего обожания, и она отвечала тем же, мило краснея, когда его ладонь накрывала её, лежавшую поверх локтя.
— Ты влюбился! — безапелляционно заявил Колум тем же вечером, и, к его удивлению, брат не стал отпираться. Напротив, жарко заявил, что намерен жениться и порвать с бандой. После этого в жестяной банке из-под кофе начали появляться деньги, и Колум невольно заразился мечтой брата уехать в Мэн, чей дикий край, по рассказам, так напоминает Ирландию.
И вот сейчас Колум смотрел на назревавшую драку, раздражённо думая, что если Киллиан ненароком попадётся, когда прибудет полиция, то об отъезде можно будет забыть. Местные полицейские, хоть и купленные Мясником, иногда лютовали и показательно вешали несколько бандитов с «Угла пяти улиц», в назидание и чтобы не давать забывать, кто на самом деле является хозяином города.
— Заждался? — раздался за спиной знакомый голос, и Колум облегченно выдохнул, поворачиваясь к брату. Он вошёл в комнату, ведя за собой Мэренн. В руках Киллиан держал небольшой потрёпанный чемоданчик.
Колум вопросительно поднял брови, выразительно глядя на чемодан, но Киллиан, будто не замечая этого взгляда, поставил его на пол рядом с кроватью и заявил:
— Сегодня мы женимся!
— А?.. — Колум хотел было возразить, но не нашёлся. Только закрыл рот и пожал плечами.
— Вы не волнуйтесь, — мягко начала Мэренн, выходя из-за спины Киллиана. — Я за ним пригляжу.
— Хочется верить, — буркнул Колум, отодвигая один из стульев, стоявших вокруг стола и делая широкий жест рукой: — Присаживайтесь, миссис МакРайан. Думаю, нам есть, что отметить.
Тогда казалось, что брат наконец нашёл свою тихую гавань. И что больше ничто ни никогда не заставит его убивать ради денег. Горько усмехнувшись, Колум покачал головой, глядя на звёзды. Может, сейчас именно Алексис Коули могла бы стать тем якорем, что снова удержит Киллиана в порту.
______________
*"Гвадрия Роача" — здесь и далее названия реально существовавших в Нью-Йорке середины 19 века банд.
**"Пятый квартал" — район, образованный улицами Кросс, Энтони, Литл-Уотер, Оранж и Малберри, "колыбель" шаек, начало которым положили ирландцы.
Успев сотню раз пожалеть о своей настойчивости, Алексис медленно брела к домику, чувствуя, что каждый новый шаг сделать труднее, чем предыдущий. Она не должна была проявлять столько интереса к мужчине, и всё внутри протестовало, но останавливаться было поздно.
«Я просто осведомлюсь о самочувствии, ничего больше», — уговаривала себя Алексис, сминая подол платья. Поворот, и перед её глазами предстал знакомый домик, казавшийся сейчас не мирным жилищем священника, а пристанищем сказочного чудовища. В оконных стёклах отражалось солнце, над дорогой проносились стрекозы, и всё вокруг дышало таким миром и покоем, что нервы постепенно успокоились, и Алексис укорила себя за страхи, расправив плечи и поднимаясь на крыльцо.
— Мистер МакРайан? — тихо позвала она, замирая в ожидании ответа. Но вокруг по-прежнему было тихо, только с неба изредка слетал крик одинокого орла. Алексис позвала громче, чувствуя, как от облегчения подкашиваются ноги — может, Киллиана попросту не было дома? Может, он решил прогуляться? В любом случае, она сделала всё, чтобы успокоить совесть, и теперь могла возвращаться обратно. Алексис развернулась было, чтобы уйти, и замерла, глядя на выходящую из-за угла фигуру.
Киллиан остановился на полпути, держа в руках дрова.
— Миссис Коули? — протянул он, всё ещё не веря своим глазам.
