– Лучше я сама все расскажу, дядя Вася, чем ждать, пока вы за мной придете. И не хочу, чтобы мать слышала. Я все рассчитала. Все думают, что я тупая, а у меня получилось. Вот бумажки. Его рост, метры кухни, расстояние, с которого можно было упасть виском на ножку. Перед этим полночи лобзиком подпиливала верхнюю ступеньку стремянки, вы, наверное, видели. Банкетку с железными ножками поставила на таком расстоянии, чтобы он упал на ножки головой. А в его шампанском и торте двадцать ампул вот этого препарата – это наркоз для животных. Мы достаем для клиник, где этого нет.
– Интересная работа, – разглядывал дядя Вася листок с чертежом и цифрами. – А теперь давай с самого начала. Что он тебе сделал? За что ты его так ненавидела?
Аля рассказала о Марсике.
– Это вся причина? А не хочешь рассказать, как вы вообще жили? Как он к тебе относился?
Аля хотела по привычке сказать, что нормально, приносил деньги и еду. И вдруг поняла, что ситуация совсем изменилась. Его уже не посадят, а ей все равно тюрьма. И рассказала все. С того момента, как он вошел. В подробностях, в деталях каждого дня, в каплях своей крови и кипящем море непролитых слез. Дядя Вася слушал спокойно, не перебивая. Только в конце уточнил:
– И ты настаиваешь на том, что сделала это только из-за котенка?
– Да, – твердо ответила Аля. – И на суде так скажу.
– Иди домой. Никому ничего не говори. Я сам приду к вам со своими выводами.
Он пришел к ним через два дня.
– Не стал вызывать в отделение. Вы обе в очень плохом состоянии. Зашел сообщить. Дело закрыл, следствие пришло к выводу: «Несчастный случай». Можете его хоронить. А тебе, Аля, нужно серьезно заняться своим здоровьем. Возьми отпуск, съезди куда-то отдохнуть. Все, что ты мне наговорила, не подтвердилось. Тебе приснился страшный сон, девочка. Мой совет: забудь.
Несколько дней прошли для Али в плотном тумане. Они похоронили отчима. Мать совсем слегла. А сама Аля опять перестала справляться со своим мозгом. Опять память стала что-то терять. Черными, плотными, безвоздушными ночами Аля уже не знала, что было на самом деле, что она придумала и рассчитала.
Но однажды она встретилась на улице с женой дяди Васи. Разговорились. К ним подошла еще одна соседка.
– Попросить я тебя хотела, Галя. Ты своему мужу не скажешь, чтобы к нашим соседям зашел? Невозможно жить. Орут ночи напролет. А у нас ребенок.
– Я скажу, конечно, – ответила жена Егорова. – Может, он и успеет, как должностное лицо. Вася ведь на пенсию собрался. Возраст, говорит, не справляюсь. Ему начальник вынес выговор и лишил тринадцатой зарплаты.
– Что натворил?
– Да ерунда вообще-то. По ошибке закрытое дело отправил не в архив, как положено, а утилизировал. Говорит, там много ненужного мусора было. Я вообще рада до смерти. Хоть в деревню съездим. Всю жизнь провели как на вулкане. Наконец отдохнем.
В ту ночь Аля омыла обильными и чистыми слезами свое прошлое, свои несчастья, свое преступление. Свою добровольную казнь и свое спасение. Самым невероятным открытием стало то, что она, такая тупая, жестокая, примитивная и никчемная, показалась достойной спасения светлому и умному человеку. Она рыдала до утра, пока из соленых озер не протянулись к ней зеленые стебли с коронами белых лилий. То была жизнь, о которой она еще ничего не знает.
Алло, Марго?
Мужской голос в трубке был смутно знакомым, но я никак не могла вспомнить, кому он принадлежит, а номер на дисплее не высветился. Черт бы подрал этих шифрующихся граждан! Такое впечатление, что полстраны находится в глубоком подполье и не желает, чтобы кто-то видел номера их телефонов! Что за жизнь…
– Да, это я.
– Вы не узнаете меня?
– А должна?
Манера собеседника говорить загадками раздражала, и я уже собралась положить трубку, как услышала:
– Немудрено, конечно. Мы с вами давно не виделись. Это Арсен.
У меня внутри что-то ухнуло. Арсен… Это же… о, черт…
– Д-да, теперь я узнала, – выдавила я, лихорадочно прикидывая, что нужно от меня этому человеку.
– Марго, я не решился бы тревожить вас, но ситуация критическая. Алекс арестован.
Ну, вот оно! Конечно! Что еще могло случиться, чтобы сводный брат Призрака позвонил мне в понедельник с утра и разбудил! Разумеется, у Алекса проблемы! Разумеется!
– Что произошло? – стараясь говорить ровно и не разбудить спящую рядом дочь, произнесла я, нащупывая на спинке кровати халат. – Погодите минуту, я выйду в другую комнату, у меня спит ребенок.
– Да-да, конечно, я подожду.
Я натянула халат, зажимая трубку плечом, сунула ноги в тапки и встала. Вторая половина кровати была пуста – Джеф уже уехал на работу, он привык вставать рано и всегда с утра объезжать принадлежащие ему заведения. Прекрасно, потому что все, что связано с Алексом, нервирует его. Мой нынешний муж испытывал вполне оправданную неприязнь к мужу бывшему – что тут странного. Мы долгое время жили спокойно, и вот снова Алекс объявляется в моей жизни, да еще вот так – через посредника.
Обосновавшись в кухне, я проговорила в трубку:
– Я вас слушаю.
