– Он попал в плен. А потом ему удалось бежать. Азил Аумсон не говорит об этом. – Короткий ответ заинтересовал Соколицу, но она не сумела расспросить Герагина поподробнее.
Карадур пересек зал и уселся за их стол напротив Соколицы. Его лицо посерело от усталости, рукава рубашки были забрызганы дорожной грязью.
Солдаты образовали около них круг. Герагин наполнил бокал лорда-дракона.
Карадур заговорил без всяких церемоний, словно был знаком с ней много лет.
– Мы привезли Волка и Теа. Сегодня семья Теа проведет ночь у тел. Завтра их похоронят. Можно отпустить сопровождавших меня солдат отдыхать.
– Я им скажу, – предложил Герагин.
– Мы не нашли Шема. Там остались следы рыси и лисы, а также совсем свежие следы медведя – и человека. Не твои, а крупного мужчины. – Он выпил вино и отставил бокал. – Ты взяла талисман Волка? Он носил его на шее.
Тогда ей и в голову не пришло поискать талисман.
– Нет, милорд.
– А меч?
Она вновь покачала головой.
– Мы их не нашли.
– Мародеры, – угрюмо сказал Герагин. – Пусть сгниют их подлые души.
– Когда я узнаю, кто это сделал, – отрывисто проговорил Карадур, – я посажу его на кол в снегу и вырежу сердце. Орм, я хочу, чтобы завтра ты взял Бесси и Блзкки и отыскал тело мальчика.
– Хорошо, милорд.
Лорд-дракон вытащил из-под туники сложенный листок бумаги.
– Мы обыскали дом, пытаясь найти ребенка. В задней комнате, за кухней, обнаружилось незаконченное письмо, адресованное тебе.
Соколица автоматически взяла листок из руки Карадура. Кто-то придвинул свечу, чтобы она смогла его прочитать.
Она развернула листок. И сразу же узнала четкий почерк Волка.
В глазах у Соколицы защипало, пальцы вцепились в листок. Она тщательно сложила его и спрятала под рубашку, рядом с сердцем.
– Благодарю вас, милорд.
Слуга наполнил ее стакан. Она выпила, не ощущая вкуса вина.
– Милорд, – обратилась Соколица к Карадуру, – не найдется ли в вашей армии места еще для одного лучника?
Солдаты зашевелились, а сидевший рядом с ней Герагин кивнул. Карадур отозвался не сразу.
– А ты хороший лучник?
– Я шесть лет служила мастером лучников у Кални Леминина.
– А почему ушла со службы? Хороший вопрос.
– Мне надоело выполнять приказы. Я хотела работать самостоятельно.
И чем ты занималась в последнее время?
– Я делаю луки, – ответила Соколица. – У меня мастерская на Фонарной улице. Лемининкай проявил щедрость.
– И кто твои заказчики? Солдаты?
– Иногда. Но не слишком часто. В гарнизоне есть спои мастера. Но многие богатые купцы содержат охрану, к тому же люди покупают луки для охоты.
– Да, я тоже люблю охотиться. Впрочем, я не пользуюсь луком. Я ценю твое предложение, Охотница. Но это не твоя война.
– Вы ошибаетесь, – возразила она и услышала, как сдавленно ахнул Герагин. – Это моя война. Волк был моим другом. Человек, который его убил, мой враг. Если у вас найдется место для меня, я пойду с вами; если нет, пойду одна. – Соколица понимала, что солдаты Дракона не говорят так со своим лордом.
Она ощутила его гнев, на миг вспыхнуло невидимое пламя. Женщина стиснула зубы.
– Найди меня завтра, – бросил Карадур. – Тогда все и решим.
Он встал и зашагал к двери. Лютнист с изуродованными руками отделился от стены и последовал за ним.
Когда Соколица забирала свое оружие, седовласый капитан коснулся ее локтя.
– Прошу меня простить, – сказал он. – Я знаю, ты устала. Но если у тебя найдется немного времени… – Соколица последовала за ним в пустую комнату: в такие помещения обычно приводят гонцов, чтобы они подождали, пока паж найдет того, кто выслушает донесение.
– Это Рогис, – продолжал капитан. Мерцающее пламя свечи освещало его серьезное лицо. – Тот рыжий мальчишка. Ты его видела. Он дышит, но не приходит в себя. После удара о стенку у него остался большой синяк на щеке. Макаллан, наш целитель, предположил, что ты можешь помочь парню. Говорят, меняющие форму умеют обращаться прямо к разуму человека.
