Когда я, наконец, вернулся в город, был белый день. На фоне голубо — розовой зари в прозрачном воздухе четко выделялись контуры просторной Сердани, плато и вершины, высящиеся друг над другом до самой горной стены на горизонте. Сьерра де Кади. Бернат, нагнувшись с укреплений, показал рукой на горы, словно желая последовать в ту сторону. — Мой брат Гийом Белибаст — добрый христианин, — повторял он. — Он в Бергедан. Наконец-то я нашел его след. Пейре, пойдем со мной и с Пейре Изаура, он ведь тоже добрый верующий. Когда закончится сезон жатвы в Сердани, мы пустимся в дорогу. Мы отыщем моего брата Гийома, и все вместе пойдем собирать виноград в Сервера. Потом наймемся еще на какую-нибудь работу, как и другие беглецы, чтобы выжить, но самое главное, мы будем рядом с добрым человеком. Он будет проповедовать для нас и утешать наши души. Мы уйдем как можно дальше, в епархию Таррагоны, в Тортозу. А почему бы и не на Майорку, или даже на Сицилию?
Я не ответил. Я не знал, что ответить, ведь мое сердце было опустошено, как и его. Но все же он хотел мне передать последнюю хорошую новость, последнюю искру жизни. Через пару недель после ужасных казней в Тулузе на Пасху, в самом начале мая месяца 1310 года, когда он бродяжничал и нищенствовал, по Тулузе прошли радостные слухи. И он, Бернат, смеялся, как и все, он еще, оказывается, мог смеяться. Десять узников бежали из Мура. Все вместе, они разбили кандалы, приковывавшие их к ледяным стенам, и оглушили нескольких стражников. Десять человек, осужденных на вечное заточение. И все это организовал Гийом Фалькет. Наш друг Гийом Фалькет. Бернат снова засмеялся своим хриплым смехом, как ночью. Но он не знал, как связаться с беглецами. Он не мог последовать за ними. Он искал их много недель, во всех тех местах, где они жили раньше. В Верльяк, в Монклер, в Бельвез, в Фергюс. И везде, где проповедовали и уделяли благословение добрые люди, он видел опустевшие фермы, сожженные дома, запуганных и недоверчивых соседей, разграбленные сады. Он пытался найти доброго христианина Пейре Санса, который, вместе со своим учеником, сумел избегнуть коварных ловушек Инквизиции и солдат короля. Но он думал и о своем брате Гийоме, добром человеке. И решил снова пойти на юг.
Сегодня я пытаюсь понять, для чего он, Бернат, приходил сюда. Искал ли он брата Гийома? Искал ли он меня? Может, он хотел завещать мне свой рассказ, передать его кому-нибудь, кто еще остался добрым верующим? Произнести, еще хотя бы раз, имя Гильельмы. Я оставил его возле ворот, у городских укреплений Пючсерда. Я пошел к своим овцам на пастбище. Я собирался вернуться через три или четыре дня. Я договорился встретиться с Бернатом, а также с юным Пейре Изаура из Ларната, возле церкви Богоматери. Бернат схватил меня за рукав. Он что-то хотел сказать. Но он стеснялся. Потому что ему нужно было произнести ее имя. И возле ворот Пючсерда, последний раз возникло имя и призрачный силуэт Гильельмы. Он быстро и хриплым голосом сказал мне, что этот Пейре Изаура тоже был приведен в Каркассон два года назад. Он исповедался перед инквизитором. И ничего особенного не сказал. И он был в Муре много месяцев, в общей зале. Однажды, зимой 1309 года, он увидел, как Гильельму проводили по коридору, закованную в кандалы. Потом Пейре Изаура выпустили, как и других, чья вина была признана не очень значительной, чтобы он явился выслушать свой приговор. Но он не сделал этого. Он ушел в горы, бежал в Сердань. Он, Пейре Изаура, который последним видел Гильельму живой.
Я ничего не сказал. Я обнял его напоследок. И так мы стояли и смотрели друг на друга. Потом я было стал уходить, а он крикнул мне вдогонку:
Я вспоминал встречу в день святого Иоанна у входа в церковь Богоматери Бурга в Рабастен. Опасения и радость Гильельмы. Доверчивое и нежное нетерпение Берната. Но Бернат не пришел на условленную встречу возле Богоматери Пючсерда. Там был Пейре Изаура, который сказал мне, со слезами на глазах, что Бернат умирает в больнице для бедных, массивном здании прямо за церковью. Он привел меня туда. И я увидел там своего друга, молчаливого и неподвижного. Его тело лежало, вытянувшись, в углу, нагое, укрытое старой тканью, голова упала на плечо. Пейре Изаура и я, мы сами похоронили его в углу для бедноты, на кладбище Богоматери Пючсерда. Какая-то одетая в черно — белое монахиня отдала мне его пожитки и обувь, которые могли еще пригодиться.
