Тут Азалаис замялась и бросила на дочь испытующий взгляд.
Она задумчиво расправила складки платья. Достаточно ли ее дочь взрослая? На случай, если войдет Раймонда, она перешла на шепот:
— Странные это люди, однако. Пейре еще натерпится с ними беды. Когда я была молодой, то кто-то из их семьи в Ларнате выдал Инквизиции очень много верующих добрых людей. Их всех отправили в тюрьму, в Каркассон. Я все думала — уж не по этой ли причине они решили поселиться в низине. Ведь здесь у них уже не осталось друзей…
— А зачем им было забираться так далеко? Арк — это ведь даже не на землях графа Фуа? — спросила Гильельма, удивленно воздев руки.
— Это правда! Арк — в земле Разес, которая, насколько я знаю, находится под властью сенешаля Каркассона. В былые годы, владелец Арка Жиль де Вуазен объявил, что он дарует привилегии всем людям, как местным уроженцам, так и пришлым, лишь бы они оказались достаточно храбры и решительны, чтобы взяться за дело с душой и заселить бастиду, которую он возвел под сенью свего замка. И среди тех, кто не хотел больше влачить жалкое существование в горах, среди бедных и убогих, тех, кто искал лучшей жизни, были многие семьи из наших мест, в том числе и эти Пейре, и наши кузены Маулен, а также Эсканье из Соргеата — все они спустились в эти желтые равнины… Теперь у них есть дома, земля, скотина и виноградники. И они могут собирать траву для овец, и не должны платить повинности ни своему господину, ни кому другому.
Гильельма улыбнулась, от чего в уголках ее зеленых глаз собрались морщинки, а скулы заострились. Она смотрела вдаль. За черными крышами маленьких домиков, за темными стенами замка, под летним солнцем раскинулись зелено — пестрые просторы высокогорной земли д'Айю. Есть ли где — либо земля прекраснее? Правду ли говорят, что жить здесь становится все тяжелее и тяжелее? Но ведь на всей земле не сыщешь такого прозрачного искрящегося света.
— Ты завидуешь этим людям с низины, мама?
— Да нет, — вздыхает Азалаис. — Я просто думаю о твоем брате Пейре.
Гильельма поняла, что ее мать имеет в виду. Когда Пейре несколько недель назад приходил домой, он говорил, что влюбился и теперь старается скопить денег на женитьбу и мечтает завести собственную отару овец. Он сам тоже хочет жить в Арке, считая, что там лучше. Его любовь зовут Бернардой д'Эсквинат. Гильельма никогда ее не видела. Та никогда не бывала в Монтайю, а Гильельма никогда не спускалась в Арк. Наверняка, она высокая, тощая и с большим носом. Нет, лучше не думать так, это глупые мысли.
Конечно, этой Бернарде нравится Пейре, он ведь такой красивый и до чего влюбчивый…
Он хороший, Пейре. Высокий и сильный, ему лишь восемнадцать, а он уже заслужил уважение среди горцев. Он такой же светловолосый, как и отец. Загоревший на солнце. Плечи широкие, как у дровосека. Ноги легко ступают по камням. На губах и во взгляде всегда играет легкая улыбка. Глядя на него, такого, Гильельма и сама никогда не могла удержаться от улыбки.
На улице, возле нижних домов, послышался шум. Доносились громкие женские голоса и смех. Азалаис и ее дочери быстро встали, а маленький Жоан испуганно убежал. Из — за поворота показались две женщины, одетые в пышные платья ярких расцветок. Старшая из них подошла к Азалаис, сердечно положила руки ей на плечи:
— Можем ли мы войти, моя добрая Азалаис?
Это была жена графского кастеляна, дама Беатрис, светлорусая, немного полноватая в своем голубом платье, слишком затянутом на талии и очень пышном в бедрах. Ее лицо с тонкими чертами, красивое как на картине, оттеняло пышность ее плоти, ее округлые плечи и густые волосы, искусно уложенные под белой вуалью. Гильельма глянула на свои собственные руки, худые и смуглые, на свое порыжевшее и вылинявшее платье из грубой ткани, наполовину из льна, наполовину из конопли, и толкнула в бок свою сестру Раймонду, лицо которой тоже выдавало недовольство. В это время ее мать, дама и ее компаньонка вошли в дом. Вскоре оттуда послышались голоса.
— Добрая Азалаис, как ты и говорила, моя дочь Фелипа стала совсем взрослой…
Гильельма невольно слушала обрывки разговора, время от времени доносившиеся до нее из глубин дома:
— Дама Беатрис, знали ли Вы когда — либо господ Пейре и Гийома Отье, в те времена, когда они еще были нотариусами в Аксе?
— Этот Пейре Отье составлял мой брачный контракт. Ты знаешь, он даже был поверенным у графа Роже Берната? А его брат Гийом танцевал на моей свадьбе. С тех пор прошло уже десять лет… Правда, он намного младше своего брата, и все еще такой красивый мужчина… Видать, его жена Гайларда скучает за ним. А что касается доброго человека Пейре, то он стал седеть еще до того, как ушел в Ломбардию. Теперь он должен быть совсем уж в почтенном возрасте. Говорят, что он — человек редкого мужества…
