Макс похлопал Женю по плечу, задавая направление, и до Мурата дошло, что парень под конвоем. Еж растерянно заморгал глазами.
– Ладно, увидимся.
– Да-да, – елейным голосом отозвался следователь. – Мы в ваши дела не лезем и идем дальше своими заниматься…
Отряд остановился около наземного вестибюля метро Улица 1905 года. Лагутин поднял руку и сказал подошедшему Богдану, который всю дорогу шел замыкающим:
– Что-то ремесло сталкера не выглядит столь опасным. В метро спускаться не будем, на Беговую пойдем по поверхности.
– Но, – возразил Богдан, – мы не успеем дойти до рассвета.
– Твари нас почему-то не трогают. Может, заняты другой добычей, а может, еще что. Надо спешить.
– Но… солнце!
– Никаких «но», – отрезал следователь. – Вперед! Не нравится – возвращайся. Вот вход!
Богдан не стал возражать. Отряд быстро построился, и наставник отправился в хвост, со значением, но молча взглянув на Женю.
«Это он меня с ганзейцами оставлять не хочет, предупреждает, чтобы был осторожен», – догадался Евгений.
Не прошло и часа, как выяснилось: Богдан был прав. На полпути к Беговой из густых зарослей по левую сторону улицы потянулись темные полосы. Присмотревшись, Женя узнал в них гибкие стебли растений. В сером мареве близкого рассвета они столь явно напоминали щупальца, что Лагутин дрогнул, остановил отряд и подозвал Богдана.
– Что это?
– Ваганьковское кладбище. Здесь не пройти, – ответил Богдан, почти не злорадствуя.
– Другие варианты есть? – мрачно поинтересовался следователь, не желая признавать поражение.
– Можем через метродепо сунуться в туннель. Там все замуровано, но я знаю лаз.
– Веди! – буркнул Лагутин.
– Но… – начал было Богдан.
– Что? – в этот раз ганзеец решил прислушаться к мнению сталкера.
– Придется оставить засаду, Звереву на Беговой не понравится, если мы приведем в туннель тех, кто идет по нашему следу.
– Звери?
– Хуже. Я сам останусь.
Богдан рубанул воздух ладонью, словно отсекая дальнейшие вопросы, и добавил, переходя на непонятный Жене жаргон:
– Ты, следак, парня мне на Беговой не покарбуй. Лады? Мало ли, кто чего базарит про него.
Эту фразу услышали все. И все услышали утвердительный ответ Лагутина:
– Забились! Я ему специального охранника назначу.
Вопреки ожиданиям, еще до рассвета отряд без приключений добрался до Беговой: указанный Богданом путь практически по прямой вывел в центр станции. Встретили их без особой радости, но и неудовольствие выказывать никто не рискнул. Только перед отбоем Лагутин вспомнил о данном Богдану обещании и подозвал девочку-ганзейку. Огромными темными глазами она разглядывала то Женю, то выданный ей Лагутиным автомат, и слушала инструктаж:
– За арестованного отвечаешь головой! Если что, стреляй без колебаний, как на стрельбище. Поняла?
Парня клонило в сон после долгого перехода, и сил рассматривать девочку не было. «Вот и опять я слушаюсь других, – сердито подумал он. – Теперь эту непонятную девочку. И откуда только взялась такая?»
От потолка отделился лоскут старой краски и палым листом спланировал вниз. Женя залюбовался изяществом его хаотичного падения. Свет костра неравномерно падал на лепесток, и тот словно вспыхивал на свету. Лепесток приземлился на пол между Евгением и девочкой, и парень встретился с ней глазами. Чувство прекрасного незримой нитью на мгновение соединило их и пропало. Нить лопнула, разорвалась. Глаза Жени закрылись, через полминуты он уткнулся головой в рюкзак с влажным после дезактивации ОЗК и отрубился.
– Витенька! Родненький мой! Живой?
– Врача!
Вопли, доносившиеся с платформы, разбудили Женю, и он увидел, как врач отряда подошел к лежащему ничком мужчине, возле которого суетилась женщина в балахоне.
– Плохо ему, плохо. Ой, и что ж делать? – женщина заплакала.
Врач наклонился пощупать пульс, но лежавшее лицом вниз тело вдруг шевельнулось, резко выгнулось, камуфляжная куртка на боку потемнела, с треском лопаясь, выпуская из прорехи кровавый склизкий сгусток. Отделившись от обмякшего тела, он стремительно метнулся в туннель.
«Эх, я б его приложил лопатой, как крысу», – с удовольствием подумал Евгений, глубоко вдохнул запах бензина – это же Беговая! – и окончательно проснулся. Вокруг начала собираться толпа. Многие были в балахонах, как и женщина.
– Что здесь?
– Это что сейчас из него выскочило?
Голоса были недружелюбными.
– Рак, – врач потер переносицу под забытыми очками и недоуменно посмотрел на враждебные лица обитателей станции. – У нас теперь такая разновидность онкологии, вы не знали?
– А она… У нее внутри тоже сидит такая тварь?
Врач хотел было еще что-то ответить, но толпа надвинулась на женщину. Та, ничего не понимая, в испуге села прямо на пол рядом с телом мужа и прикрыла рукой сведенный немым криком рот.
– Стоять! – рявкнул Женя. – Она не мутант.
Чтобы понять, человеческий ли цвет у этой женщины, ему был нужен дневной свет. Но интуитивно он чувствовал, что и мертвый муж, и живая жена чисты.
