Он коснулся ее точно в нужном месте. И не пытался сунуть руку под белье, а легонько гладил через ткань. Она заметила, что стонет – сначала тихо, потом все громче. Наконец она закричала от наслаждения, уткнувшись лицом ему в шею, чтобы было не так громко. Потом ей пришлось убрать его руку, там слишком повысилась чувствительность.
Она никак не могла отдышаться. Когда дыхание стало приходить в норму, она поцеловала его в шею. Он ласково погладил ее по щеке.
Через минуту-другую она сказала:
– А можно мне для тебя что-нибудь сделать?
– Только если ты сама хочешь.
Она так хотела, что ей было стыдно.
– Только я никогда…
– Я знаю, – сказал он. – Я тебе покажу.
Пастор Охс был представительный, спокойный священник. У него был большой дом, милая жена, пятеро детей, и Карла боялась, что он откажется ввязываться в эту историю. Но она его недооценила. До него и раньше доходили слухи, беспокоившие его совесть, и он согласился поехать с Вальтером в Ванзейский детский дом. Профессор Вилрих вряд ли мог отказать во встрече духовному лицу, пожелавшему его посетить.
Карлу тоже решили взять с собой, потому что она была свидетельницей разговора с Адой. В ее присутствии директору будет сложнее менять свою версию событий.
В поезде Охс предложил, чтобы разговор вел он.
– Директор наверняка нацист, – сказал он. Теперь большинство руководящих должностей занимали члены партии. – И он наверняка воспримет бывшего социал-демократа как врага. А я буду играть роль беспристрастного посредника. Таким образом, я полагаю, мы сможем узнать больше.
Карла в этом сомневалась. Ей казалось, что отец мог бы вести расспросы более умело. Но Вальтер согласился с предложением пастора.
Была уже весна, и погода стояла более теплая, чем в прошлый приезд Карлы. По озеру плавали на лодках. Карла решила предложить Вернеру приехать сюда на пикник. Ей хотелось успеть с ним побольше, пока он не переметнулся к другой девчонке.
У профессора Вилриха жарко пылал камин, но окно было открыто, впуская свежий ветерок с озера.
Директор детдома поздоровался с пастором Охсом и Вальтером за руку. На Карлу он бросил быстрый взгляд и, узнав, после игнорировал. Он пригласил их сесть, но Карла чувствовала за его показной любезностью раздражение и враждебность. Очевидно, ему не доставляло удовольствия отвечать на вопросы. Он взял с подставки одну из своих трубок и стал нервно вертеть в руках. Сегодня, когда перед ним были не две молодые женщины, а двое взрослых мужчин, он выглядел не так надменно.
Начал беседу пастор Охс.
– Профессор Вилрих, господин фон Ульрих и другие мои прихожане обеспокоены таинственной смертью нескольких знакомых детей-инвалидов.
– Здесь никаких таинственных смертей не было, – отрезал Вилрих. – Фактически вот уже два года, как у нас не было смертных случаев.
Пастор Охс повернулся к Вальтеру.
– Мне это представляется очень утешительным, не правда ли, господин фон Ульрих?
Вальтер кивнул.
Карла это утешительным не считала, но пока помалкивала.
– Я уверен, – вкрадчиво продолжал пастор, – что вы заботитесь о ваших подопечных наилучшим образом.
– Да, – сказал Вилрих уже не так сердито.
– Но вы же переводите детей отсюда в другие больницы?
– Конечно, если другая больница может предложить ребенку лечение, недоступное здесь.
– А после того как ребенка перевели, я полагаю, вас не обязательно ставят в известность о том, как продвигается лечение и о его состоянии в дальнейшем?
– Разумеется!
– До самого возвращения ребенка.
Вилрих ничего не ответил.
– К вам кто-нибудь возвращался?
– Нет.
Пастор Охс пожал плечами.
– Ну, тогда вряд ли можно предположить, что вы знаете, что с ними было потом.
– Именно так.
– Значит, скрывать вам нечего, – сказал пастор Охс, откинувшись назад и разведя руками с чистосердечным видом.
– Совершенно нечего.
– Некоторые из переведенных детей умерли.
Вилрих ничего не ответил.
– Это правда, не так ли? – мягко, но настойчиво спросил Охс.
– Я не могу вам ответить ничего конкретного, господин пастор.
– Ах да! – сказал пастор Охс. – Потому что если кто-то из детей и умер бы, то вам бы не сообщили.
– Как уже было сказано.
– Простите мне это повторение, я лишь хочу удостовериться, что вас нельзя просить пролить свет на обстоятельства их смерти.
– Ни в коей мере.
Пастор Охс вновь повернулся к Вальтеру.
– На мой взгляд, все проясняется.
Вальтер кивнул.
«Ничего не проясняется!» – хотела сказать Карла.
Но пастор Охс снова заговорил:
– Сколько приблизительно детей вы перевели, скажем, за последние двенадцать месяцев?
– Десять, – ответил Вилрих. – Десять точно. – Он самодовольно улыбнулся. – Мы, люди науки, предпочитаем говорить точно, а не приблизительно.
– Десять пациентов – из какого числа?
– На сегодняшний день у нас сто семь детей.
– Значит, вы перевели очень небольшую часть, – сказал Охс.
Карла начинала злиться. Охс был явно на стороне Вилриха! Почему отец это терпит?
Пастор Охс спросил:
– А это были дети, страдающие одним расстройством или разными?
