– Господин заместитель госсекретаря, возможно, вам окажется полезной информация, что общественное мнение склоняется в пользу войны с Японией против умиротворения в пропорции два к одному.
– Дельное замечание, Грег, спасибо. Американцы не хотят позволять Японии безнаказанно убивать.
– Но на самом деле война им тоже не нужна, – сказал Гас. – Что бы там ни показывали опросы.
Уэллес закрыл лежащую перед ним на столе папку.
– Ну что же, сенатор, мы достигли консенсуса в вопросе о Лиге наций, а насчет Японии остались каждый при своем мнении.
Гас встал.
– Однако по обоим вопросам решение будет принимать президент.
– Спасибо, что зашли ко мне.
Собрание кончилось.
Грег вышел в приподнятом настроении. Ему позволили остаться на совещании, он узнал потрясающие новости и вставил комментарий, за который Уэллес его поблагодарил. Отличное начало дня.
Он выскользнул из здания и направился к «Арома-кофе».
Он еще никогда не нанимал частного детектива. У него было смутное ощущение незаконности того, что он делает. Но Кранмер был добропорядочным человеком. И нет ничего преступного в том, чтобы попробовать наладить отношения с бывшей подружкой.
В «Арома-кофе» сидели две девчонки, по виду – секретарши, вышедшие на перерыв, да пожилая парочка, отправившаяся в поход по магазинам. Ну, и Кранмер, широкоплечий мужчина в мятом летнем костюме из жатой хлопковой ткани, курил сигарету. Грег шмыгнул в кафе и попросил девочку за стойкой налить ему кофе.
– Я пытаюсь связаться с Джеки Джейкс, – сказал он Кранмеру.
– С той черной девчонкой?
Это она была девчонкой, подумал Грег с тоской; чудесный возраст шестнадцать лет – правда, она делала вид, что ей больше.
– Это было шесть лет назад, – сказал он Кранмеру. – Она уже не девчонка.
– Для той инсценировки ее нанимал не я, а ваш отец.
– Я не хочу его спрашивать. Но вы ведь можете ее найти, правда?
– Полагаю, что да. – Кранмер вынул маленький блокнот и карандаш. – Наверное, Джесси Джейкс – не настоящее ее имя?
– Настоящее имя – Мэйбел Джейкс.
– Актриса, да?
– Будущая. Не знаю, вышло ли у нее что-нибудь. У нее привлекательная внешность и обаяния хоть отбавляй, но для черных актрис не так много ролей.
– Очевидно, ее номера нет в телефонном справочнике, иначе я бы вам не понадобился.
– Может быть, ее и нет в списке, но скорее всего, она просто не может себе позволить телефон.
– Вы ее видели после тридцать пятого года?
– Дважды. Первый раз – два года назад, недалеко от этого места, на И-стрит, в двух кварталах отсюда.
– Ну, я голову даю на отсечение, что она живет не в этих шикарных кварталах, значит, она где-то здесь работает. У вас есть ее фото?
– Нет.
– Я ее плохо помню. Симпатичная девчонка, темная кожа, широкая улыбка.
Грег кивнул, вспоминая эту улыбку, сияющую лучше лампочки в тысячу ватт.
– Мне нужен лишь ее адрес, чтобы я мог написать ей письмо.
– Меня не касается, зачем вам нужна эта информация.
– Идет.
Неужели все действительно так просто, подумал Грег.
– Я беру десять долларов в день, минимальная оплата – не меньше чем за два дня. Плюс расходы.
Это было меньше, чем Грег предполагал. Он вынул бумажник и дал Кранмеру двадцать долларов.
– Спасибо, – сказал детектив.
– Удачи! – ответил Грег.
В субботу было жарко, и Вуди вместе с братом Чаком отправился на берег.
Вся семья Дьюаров была в Вашингтоне. У них была девятикомнатная квартира возле отеля «Риц-Карлтон». Чак приехал в отпуск со своей военно-морской базы, папа работал по двенадцать часов в сутки, планируя встречу, которую он называл Атлантической конференцией, а мама писала новую книгу о женах президентов.
Вуди и Чак надели шорты и спортивные рубашки поло, взяли полотенца, солнечные очки и газеты – и сели в поезд, идущий в Рехобот-бич, на Делавар-кост. Дорога занимала пару часов, но летом в субботу это было единственное место, куда еще стоило ехать. Там была широкая песчаная отмель и освежающий бриз с Атлантического океана. И тысяча девчонок в купальниках.
Два брата были не похожи друг на друга. Чак был невысок, но мускулист. У него было красивое, как у мамы, лицо и обезоруживающая улыбка. Он неважно учился в школе, но проявлял изощренный, как у мамы, ум, всегда принимая какую-то неординарную точку зрения. Он мог дать Вуди фору во всех видах спорта, кроме бега, поскольку длинноногий Вуди был прекрасным бегуном, и бокса, так как нанести Вуди удар, благодаря его длинным рукам, было практически невозможно.
Дома Чак о флоте говорил мало, несомненно, из-за родителей: они все еще сердились на него за то, что он не пошел в Гарвард. Но наедине он немного рассказал Вуди о своей теперешней жизни.
– Гавайи – это здорово, но мне действительно жаль, что работа у меня на берегу. Я пошел во флот, чтобы ходить в море!
– А что именно ты делаешь?
– Я в группе радиотехнической разведки. Мы ловим сообщения, в основном от японского императорского флота.
– А они не зашифрованы?
